- Когда я увидела тебя, лежащего на берегу в набегающей волне, я сразу поняла, что это ты, мой сынок. Наверное, твой самолет разбился, и ты вплавь вернулся домой. Ты ведь хорошо плаваешь, сынок.
Данг молчал, не зная, что ответить на слова женщины, которая спасла и выходила его. А затем назвала своим сыном.
Он понимал, что занимает чужое место. Место того парня-землянина с рисунка на стене, который скорее всего погиб, раз не вернулся домой. Но женщина не просто назвала его своим сыном, но еще и свято верила, что Данг и есть ее пропавший сын.
Данг это чувствовал. Как и любой арну, он был способен отличить, искренне ли говорит человек или слова его не совпадают с тем, что он думает. Арну не читали мыслей, но были способны улавливать эмоции и отличать правду от лжи.
Они были расой эмпатов. И сейчас арну чувствовал, что женщина была абсолютно искренна с ним. Она верила, что ее сын вернулся.
- Ты обязательно должен поблагодарить нашего замечательного соседа, смотрителя маяка, мастера Дугласа. Это он помог мне внести тебя в дом и положить в постель.
Данг стоял и смотрел на эту женщину, принадлежащую к чужой цивилизации. К цивилизации, с которой его раса была в состоянии войны, и его переполняли ощущения того, что эта женщина ничем не отличается от прекрасных женщин арну, что война, которую ведут их расы, должна быть прекращена и как можно быстрее, чтобы не гибли жены и матери. Чтобы не погибла его Мать, та, что назвала его своим Сыном.
Арну сделал шаг назад и, коснувшись правой рукой левой стороны своей груди, протянул открытую ладонь женщине. Слова священного ритуала арну полились на незнакомом для землян языке, наполняя простую комнатенку необычным звучанием.
Когда Данг закончил, в комнате повисла необычная тишина. Как-будто даже стены и пространство за ними внимали словам древней клятвы Сына своей Матери.
Данг ощутил, как незримая нить связала его с этой женщиной, женщиной из другого, пока еще враждебного мира. И в этом мире у него теперь есть родной человек. Его Мать. И он будет заботиться о ней и защищать ее от всех несчастий этого мира.
Мать стояла и смотрела на него с мудрой, все понимающей улыбкой. Она не произнесла ответные слова ритуала, а просто подошла и обняла своего сына. Такого большого и красивого.
На улице послышался нарастающий рычащий звук. Похоже, к дому двигался какой-то местный транспорт с двигателем внутреннего сгорания. Вот он рявкнул и чихнул еще раз и затих где-то рядом. Через несколько секунд зазвонил бронзовый колокольчик у дверей. Мать встрепенулась и засуетилась:
- Я попросила соседа, мистера Дугласа, чтобы он позвонил твоим друзьям в полк, что ты вернулся. Это, наверное, они. Встречай их, Джонни. А я пойду сварю для них кофе.
Она впервые назвала его по имени. Значит, ее сына звали так же, как того молодого моряка, погибшего на руках Данга. Данг улыбнулся. Теперь у него есть земное имя, данное его Матерью.
В дверь позвонили еще раз, уже требовательней. Данг вышел из комнаты вслед за матерью и оказался в холле, чисто убранном и уставленном всевозможной мебелью.
Колокольчик над большой дверью надрывался уже в третий раз, когда женщина, наконец, открыла ее.
- Здравствуйте, полковник Торстон, - послышался ее голос. - Проходите, Джон уже ждет вас. А я пока приготовлю кофе.
- Благодарю, миссис Стоун, - раздался уверенный голос, - с удовольствием попробую еще раз ваш прекрасный кофе.
Половицы небольшого коридора, ведущего в холл, жалобно скрипнули под четкими шагами идущих.
"Двое", - определил Данг на слух. Шагов Матери слышно не было, так как она была обута в мягкую домашнюю обувь. А вошедшие почти гремели каблуками, поскольку были обуты в такие же армейские ботинки, как и находящиеся в данный момент на ногах у самого арну.
Двое вошедших были одеты в военную форму, аналогичную его мундиру. Разными были только знаки на рукаве, лацканах и груди. Видимо, это были знаки воинского различия, но в них Данг пока не разбирался.
Зато он сходу и очень остро уловил, с присущей всей расе арну способностью, интенсивный эмоциональный фон, исходящий от вошедших офицеров.
Арну не могли читать мыслей, но способны были улавливать эмоции, порождаемые этими мыслями. По этой причине во всей тысяче и тысячелетней культуре арну просто отсутствовало понятие лжи и какой-либо неправды.
Какой смысл лгать, если разница между твоими словами и намерениями легко считывается окружающими из твоего эмоционального фона, который всегда соответствует истинным намерениям.
С понятием "ложь" первыми столкнулись в вооруженных силах арну, когда к ним стали попадать первые пленные земляне. Офицеры, допрашивавшие пленных, никак не могли взять в толк, зачем земляне говорят не то, что думают, и пытаются ввести в заблуждение, если это бессмысленно по определению, поскольку даже ребенок арну отличит правду от лжи.
