— Понимаю. Я… я согласен на ваши условия. Деньги будут готовы, и я торжественно обещаю держать все в строгом секрете.
— Да уж, постарайтесь, — резко сказал Шейн.
Положив трубку, он вернулся к кровати и закурил очередную сигарету. Затем вновь позвонил в отель «Эверглейдс» и попросил соединить его с номером 614. На звонок ответил Гордон.
— Говорит Шейн.
Последовало молчание. Потом Гордон проговорил:
— Понял. Продолжай.
— Что мне могут предложить за подлинник Рафаэля? — На другом конце провода послышались грязные ругательства, однако Шейн с насмешливой интонацией в голосе прервал их: — Так-так. Успокойся, умная голова.
Ругательства возобновились с новой силой. Дождавшись, когда их запас у собеседника истощится, Шейн благодушно сказал:
— Твоя драгоценная картина находится у мистера. Монтроуза в особняке Брайтонов. Но он… ее боится. Такие вещи для него слишком опасны и непривычны, особенно с учетом последних событий. Он хочет продать ее тому, кто даст больше. И побыстрее. Какова твоя цена?
— Пусть он подавится своей картиной. Я не собираюсь ее покупать.
Ты уже вложил в нее две косых, — напомнил ему Шейн, — а кроме них уйму времени и энергии. В общем, ты понимаешь, что я имею в виду. Можно договориться с Монтроузом за десять тысяч.
— Десять косых? Да это даже не десять процентов…
— Именно тебе и нельзя упускать шанс. У Монтроуза просто поджилки трясутся от страха. Для смелого парня вроде тебя это буквально золотая жила.
— Каков план действий? — резким голосом спросил Гордон.
— Встретимся в доме Брайтонов. Сделкой займусь я персонально. Ты подъезжай к главному входу к одиннадцати сорока, то есть без двадцати двенадцать, с десятью кусками. Если хочешь, можешь прихватить своего прыщавого с люгером, а также специалиста-искусствоведа. Я буду ждать.
— Если ты приготовил ловушку, — пригрозил Гордон, — я выпущу из тебя кишки.
— А я выпущу твои, — хладнокровно предупредил его Шейн, — если ты подъедешь к особняку Брайтонов хотя бы минутой раньше или позже одиннадцати сорока.
— Для чего такая точность? Здесь что-то нечисто!
— Тебе это незачем знать. Ты будешь играть по моим нотам или не играть совсем.
Гордон молчал, и тогда Шейн произнес:
— Послушай ты, мразь. Я разговариваю с тобой только потому, что хочу немного заработать. Но уговаривать тебя я не собираюсь. Ты можешь соглашаться или нет — это твое дело.
— Согласен, — глухо сказал Гордон.
— Значит, одиннадцать сорок, — повторил Шейн и положил трубку.
Чувствуя усталость и боль во всем теле, он подошел к кровати и прилег. Оставалось еще позвонить Пейнтеру, но перед разговором с ним он решил подкрепиться изрядной порцией спиртного. С трудом поднявшись, он снова подошел к телефону и попросил принести ему в номер мартеля. Когда официант принес бутылку, он сел на краешек кровати и выпил прямо из горлышка.
Божественный напиток сделал свое дело. Вскоре он почувствовал себя прежним Шейном и, подняв трубку, набрал номер шефа сыскного бюро Майами-Бич.
Голос Пейнтера был нервным и утомленным. Когда Шейн назвал себя, он воскликнул:
— Уже больше десяти часов!
— Все идет по плану, — успокоил его Шейн. — Но ты оказывается, большой скупердяй. Пока я не встречал в газетах сообщений, что ты увеличил свою личную премию за поимку преступника.
— Но ведь власти штата предлагают две тысячи!
— А твоя премия — какие-то ничтожные двести пятьдесят. Неужели раскрытие преступления года ты оцениваешь жалкими грошами? При этом вся слава достанется тебе.
— Вся слава? — Голос Пейнтера звучал так, словно его душат.
— Именно. Мне реклама ни к чему, моему бизнесу она даже вредна. Я предпочитаю наличные.
— Сколько? — испуганно спросил Пейнтер.
— Я предлагаю тебе удвоить премию. Дай гарантию, что мне в карман попадет все до последнего цента, и тогда имя Шейна вообще не будет упомянуто.
— Пять сотен? — переспросил полицейский. — Для меня это слишком много.
— Неужели такое дело не стоит пятисот долларов? — резко спросил Шейн.
— Конечно, но…
— Оно не будет стоить тебе и десяти центов, если преступление раскроют у тебя под носом. Но в этом случае ты даже не будешь назван.
— Это шантаж, — запротестовал Пейнтер.
— Называй как угодно, мне нужны деньги. Подумай над моим предложением, приятель. Соглашаешься или отказываешься?
На раздумье у Пейнтера ушло тридцать секунд, несчастным голосом он сказал:
— У меня безвыходное положение, Шейн. Говори, что надо делать.
— Так лучше. В доме Брайтонов есть твои люди?
— Один человек следит за порядком.
— Убери его. Пошли туда шесть-восемь человек в гражданском, пусть наблюдают за улицей. За всеми, кто выходит из дома. Незаметно расставь их и прикажи не выпускать никого с территории после одиннадцати тридцати. Ясно?
Пейнтер ответил, что ему все предельно ясно.
— И не пускай за ворота ни одного корреспондента после этого времени. Прикажи обзвонить все газеты пусть пришлют своих лучших людей к тебе в офис к двенадцати часам. Обещай, что расскажешь им уникальную историю. Преступление года! Пусть гробовщик стоит наготове.
— Минутку! Ты обещал, что больше не будет убийств.
