— Вы уверены в ее подлинности? — спросил мистер Монтроуз искусствоведа. При виде этой невыразительной картины на его лице отразилось легкое разочарование.
Д. К. Хендерсон высокомерно заявил:
— Я не собираюсь рисковать своей репутацией, выдавая фальшивки за шедевры.
Дрожащими пальцами мистер Монтроуз ткнул в правый нижний угол:
— Но здесь стоит другая подпись.
Хендерсон снисходительно улыбнулся:
— Естественно, другая. Шедевру никто не позволил бы покинуть Европу. А если бы и позволили, таможенная пошлина равнялась бы целому состоянию. Я лично присутствовал при том, как поверх оригинальной подписи писали фамилию Робертсона. Если соскоблить ее, вы сразу увидите подпись гениального мастера.
— Проклятие! — грубо прервал его Шейн. — Вы, кажется, собираетесь дать задний ход, Монтроуз? — он сделал такой жест, будто хочет забрать полотно.
— Нет, что вы! — взволнованно воскликнул мистер Монтроуз.
— Тогда давайте деньги, — проворчал Шейн.
Вздохнув, мистер Монтроуз сунул руку во внутренний карман пиджака. Его пальцы ласково погладили толстую пачку купюр. Пересчитав их под внимательным взглядом Шейна, он снова положил деньги в конверт.
— Я беру на себя огромную ответственность перед мистером Брайтоном, — произнес он. — Естественно, я хочу принять все меры предосторожности.
— Что вам нужно еще, кроме слова Хендерсона?
Мистер Монтроуз продолжал крепко сжимать конверт обеими руками. Оскар отступил на два шага назад и не отрывал взгляда своих маленьких поросячьих глаз от неповрежденной левой руки Шейна.
— Я хочу, — извиняющимся тоном сказал мистер Монтроуз, — увидеть сам, как будет удалена ложная подпись и появится оригинальная.
— А почему бы и нет? — Шейн подался вперед и ухватился за конверт с деньгами в руках Монтроуза. Оскар тоже выдвинулся вперед, но на него никто не обратил внимания. — Начинайте, — распорядился Шейн, обращаясь к Хендерсону. — Соскоблите краску и докажите ему подлинность картины. А я тем временем вместе с Монтроузом буду держать конверт.
Бросив вопросительный взгляд на мистера Монтроуза Хендерсон спросил:
— Как полномочный представитель мистера Брайтона вы берете на себя всю ответственность?
— Да, конечно. Полностью. — Мистер Монтроуз трясся, как в лихорадке.
— Отлично. — Д. К. Хендерсон говорил подобающим случаю торжественным голосом. Достав из кармана перочинный нож, он раскрыл его. — Джентльмены, вы присутствуете при событии, равное которому посчастливилось наблюдать в этом столетии немногим.
Склонившись над холстом, он с величайшей осторожностью начал соскабливать сухую краску. Медленно, очень медленно под лезвием ножа стал обнажаться другой слой краски.
В комнате слышалось лишь хриплое дыхание мистера Монтроуза, наблюдавшего за движением ножа. Миллиметр за миллиметром под фамилией Робертсона стала проглядывать подпись Рафаэля.
Отступив на шаг, Шейн опустил конверт с деньгами себе в карман.
— Теперь вы должны быть полностью удовлетворены Монтроуз, — сказал он.
В раскрывшуюся дверь просунулась голова горничной:
— Некий мистер Гордон и два других джентльмена, — объявила она.
Мистер Монтроуз повернул голову к горничной, а Шейн воскликнул:
— Мой клиент! Он немного задержался, но он должен привести своего эксперта. Тот подтвердит подлинность картины, чтобы вы были абсолютно уверены в отсутствии обмана. Пригласите его, — приказал он горничной.
Он подошел к двери и, увидев входящего Гордона, усмехнулся. Молодой гангстер по имени Дик не отступал от него ни на шаг. Последним вошел Пелхэм Джойс. На его усохшем теле болтался костюм, оставшийся, по-видимому, еще от дней юности.
— Мистер Монтроуз и мистер Хендерсон. Мой клиент мистер Гордон, — представил Шейн.
Гордон шагнул к столу и подозрительно глянул на картину.
— А это, — продолжал Шейн, беря за руку Джойса — известный художник и критик-искусствовед мистер Пелхэм Джойс.
Джойс чопорно поклонился. Хендерсон протянул руку и улыбнулся теплой, искренней улыбкой:
— Пелхэм Джойс? Рад видеть вас, сэр. Я счастлив познакомиться со столь известным знатоком искусства.
— Вы мне льстите, — коротко сказал Джойс. — Что здесь за суета с неизвестным Рафаэлем?
— Взгляните, сэр. — Хендерсон отошел на шаг в сторону, чтобы дать возможность Джойсу приблизиться к картине. Дик остановился позади, обмениваясь враждебными взглядами с Оскаром.
Стоя возле стола, Джойс разглядывал картину так, словно видел ее впервые. Его губы шевелились, но вслух он молитвенно произнес лишь одно слово:
— Рафаэль!
— Мне удалось ввезти полотно в страну, поставив фамилию Робертсона поверх подписи мастера, — с важным видом объяснил Хендерсон. — Я только что соскоблил фальшивое имя.
Голос Джойса переполняли эмоции, когда он, обратившись к Гордону, заверил его:
— Подлинный Рафаэль.
Гордон хрипло спросил:
— Вы гарантируете подлинность?
— В подлинности картины нет ни тени сомнения. — Джойс говорил искренне и уверенно.
— Хорошо. — Губы Гордона — искривились, придав его лицу злобное выражение. Обращаясь к Шейну, он сказал — Хотя я предпочел бы не иметь с тобой никаких дел…
