Жаль, мне хотелось синюю.
Может, она будет следующей, сказал он.
Но больше ракет не последовало. Фейерверщики наконец-то угомонились и оставили в покое лондонское небо.
Эта война всех нас подкосила, сказала Мисси. Мы все стали другими, верно?
Он хотел сказать ей,
Но вместо этого он закурил и передал ей сигарету. Она сделала затяжку – и ее первая за очень долгое время слеза капнула на руку Фредди.
Не смотри на меня, сказала она, отворачиваясь. Пожалуйста, не смотри на меня.
Фредди послушно отвернулся и стал смотреть вдаль, на высокую трубу пивоварни, на ряды крыш, на зашторенные окна спален (с людьми в теплых постелях), на звезды вверху и на все более тревожащие, вопиющие бреши в городском ландшафте. Когда-то он считал этот город своим, но сейчас даже не мог припомнить, что находилось на месте того или иного пустыря и уже безвозвратно исчезло.
Примерно так же, как с моей собственной жизнью, подумал он.
Они спустились в тишину ее комнаты, показавшуюся непривычной, поскольку в ушах еще звенели отзвуки фейерверка. Мисси включила обогреватель, и они сели друг против друга в оранжевом свете от раскаленных спиралей. Тепло возвратило румянец их застывшим лицам. Они были наедине. Их тела были наедине. Фредди поднялся, увлек ее к постели и начал целовать. Она успела дотянуться до выключателя. Уже в темноте он снял брюки, и она стала ощупывать его тело так, словно была слепой.
Звон воскресных колоколов разнесся в ясном утреннем небе. Мисси резко пробудилась. В голове пульсировала боль, изо рта несло перегаром, мужское тело прижималось к ней слишком тесно. Она убрала его руку со своей груди и его ногу со своего бедра. После бурной ночи ей был нужен лишь простор в собственной постели – разве это желание было чрезмерным? Она подняла взгляд к потолку и осторожно подула на тонкую серую вязь паутины в углу над изголовьем.
Выбравшись из постели, она доковыляла до раковины. Открыла кран, набрала воды в горсть и сполоснула лицо. Посмотрелась в зеркало и подумала, что выглядит просто жутко – утренний свет особенно безжалостен. Наспех заколола волосы и обмотала голову платком. Вытянула из пачки сигарету, чиркнула спичкой и сделала две затяжки: одну в печали, другую на радость. Немного полегчало. Головная боль начала стихать. Она отдернула шторы и прищурилась от пронзительного голубовато-стального света.
Наполнив водой раковину, она уперлась ступней в ее узкий фаянсовый край и помыла себя с мылом между ног, а затем ниже вдоль бедер. Обтерлась фланелькой, сушившейся на вешалке рядом с домашним платьем.
Доброе утро, милый, прошептала она, снимая полотенце с клетки Бадди.
Просунула в клетку черствый кусок медовой булочки. Птица смотрела на хозяйку, не слетая с насеста.
В чем дело? – спросила Мисси. Я что-то упустила?
Она загасила сигарету в пепельнице среди дюжины других окурков и прислонилась к оконному стеклу, чтобы оглядеть восточный небосклон. Ее нагота заполнила оконный проем – поступок был неосознанным и как бы подразумевал: «Вот она я, какая есть, но это совсем не то, что вам нужно». Она смотрела на уличную суету внизу. Люди старались сделать свою жизнь лучше. И она, подобно многим другим, не переставала задаваться вопросом: зачем все это было нужно? Триумф двухлетней давности не сказался на толщине кошельков и благополучии семей. Люди оставались бедными, а город продолжал ветшать. Она подняла оконную раму, и в комнату ворвался холодный воздух. Птичья клетка закачалась под его напором. Мисси зябко повела плечами, а затем перегнулась через подоконник и как можно дальше высунулась из окна, широко раскинув руки. Двое юнцов с хохотом и криками показывали на нее пальцами, но Мисси их не слышала. Ветерок шевелил ее волосы и развеивал мускусный запах подмышек. Она закрыла глаза и представила себя воспаряющей над всем этим, улетающей прочь от всего этого.
Наконец она слезла с подоконника и начала интенсивно растирать свои руки и ноги, пока тепло не разлилось по сине-зеленым прожилкам вен. Потом открыла дверцу клетки.
Улетай, Бадди, прошептала она. Лети прочь и будь счастлив.
Птица замерла в растерянности.
Ну, давай же.
Мисси подула на встопорщенные перья.
Улетай.
