Она выращивала овощи и ловила рыбу – обычно на удочку с берега. Она хорошо питалась и продавала излишки еды. И по-прежнему никто не обращал на нее внимания. Но со временем она отрастила длинные густые волосы и завела привычку купаться нагишом, как ее мама; и вот тогда-то ее стали замечать. Вода имеет свою память и может передавать ее людям. Память окрестных жителей была разбужена; и память Дивнии наконец-то вышла из спячки, ибо все, что ей следовало знать, заключалось в этой воде. Она пугала обычных людей, как их прежде пугала ее мама. И, как в случае с мамой, ее нагота вызывала смятение в умах. Она расцветала, и жизнь вокруг нее била ключом; а мужчины раздували ноздри, улавливая в воздухе ее запах, и пытались за ухмылками спрятать свое смущение.
Яблоко от яблони недалеко падает, критически заметила как-то раз миссис Хард.
Верно, согласилась Дивния. И чем ближе яблоко к яблоне, тем оно слаще на вкус.
Однако она никому не позволяла приблизиться к себе настолько, чтобы распробовать этот вкус.
Прошло три лета, прежде чем в жизни Дивнии случилась решительная перемена. Однажды утром она проснулась от громкого нетерпеливого стука в дверь фургона.
У Бетси вот-вот начнутся роды! – выпалила пришедшая к ней деревенская женщина.
Кассии уже сообщили? – спросила Дивния.
Кассия сейчас сидит над умирающим. Она сказала, ты должна справиться. Она сказала, ты к этому готова.
Дайте мне пять минут, сказала Дивния и закрыла дверь, чтобы успокоиться и собраться с мыслями.
Кассия считает, что я готова, подумала она.
Желудок ее испуганно сжался, липкий холод пополз по спине. Ей не доводилось встречать женщины мудрее и опытнее, чем старая Кассия.
Она обучила меня всему, что знает сама, напомнила себе Дивния. Она считает меня готовой. Она считает меня готовой. Она считает меня готовой…
И она без конца повторяла эти слова, собирая все необходимые вещи для приема первых родов в ее жизни.
Солнце стояло уже высоко, когда она помчалась по тропинке через заросли. Женщину она нагнала уже перед лугом, и они вместе молча продолжили путь среди васильков, календул и маков, пока не вышли на Главный тракт.
Бетси стояла, привалившись спиной к задней стене своего дома. Щеки ее горели, дыхание было глубоким и ровным.
Меня прорвало, воды уже отошли, сказала она, завидев Дивнию. Малютка скоро заставит меня орать.
Дивния провела рукой по внутренней поверхности ее бедра и понюхала жидкость: та была чистой. Затем подняла взгляд и улыбнулась.
Идем, сказала она и, обняв Бетси за плечи, повела ее обратно в дом под взглядом миссис Хард, которая стояла перед своей пекарней со скрещенными на груди руками.
На кухне кипятилась вода. Горячий и липкий воздух был вдобавок насыщен резким запахом дрожжей, добиравшимся сюда из пекарни. В спальне на втором этаже собрались местные кумушки; родильная простыня была уже приготовлена. Бетси со стоном опустилась на кровать.
Дивния пристроила свою сумку на стуле у окна. Потом скинула блузку и достала из сумки чистый халат, квадратный кусок льняного полотна и шейный платок. Надев халат, она высоко закатала рукава, взяла кусок карболового мыла и опустила его в наполненный водой тазик. Вода оказалась чересчур горячей, и кожа сразу покраснела, но она терпела, пока тщательнейшим образом не вымыла руки и не вычистила всю грязь из-под ногтей. Потом обтерла руки полотном, обвязала платком лицо, закрыв нос и рот, и подошла к постели.
Первым делом она ощупала живот роженицы. Ребенок уже повернулся головкой вниз, и Дивния уловила инстинктивные сокращения матки – тело женщины само знало, что нужно делать. Помня, что нельзя упускать из виду ни единой детали, она приложила ухо к животу, дабы послушать стук сердца ребенка. И ничего не услышала. Голова ее пошла кругом, во рту мгновенно пересохло. Дивния сместила ухо и прислушалась еще раз, но так и не расслышала ударов крошечного сердца. Она чувствовала на себе взгляды всех присутствующих, и особенно – напряженный взгляд матери. Еще раз огладила живот, кашлянула, чтобы прочистить горло и прояснить голову. И снова приложила ухо, стараясь уловить звуки жизни. Ну наконец-то! Вот он, быстрый стук сердечка:
Один ребенок? – спросила мать.
Один, сказала Дивния.
И на том спасибо, сказала мать.
Кумушки рассмеялись.
Она старалась все делать так, как учила Кассия.
Дивния обрезала пуповину, предварительно перевязав ее черной шелковой нитью, и торжествующе вручила младенца матери. А когда счастливая Бетси спросила, не хочет ли повитуха дать имя новорожденной, она ответила, что будет рада.
Вот и славно, пусть будет Рада! – со смехом подхватили кумушки.
