Гейб выдвинул алюминиевое ведро и поставил на пол рядом с ней.
– Сюда можно высыпать землю и просеивать ее, если ты думаешь, что флешка может быть там.
Оливия взяла бирюзовый горшок, но тут же отдернула руку, заметив на земле следы крошечных лапок и хвостов.
– У вас что, здесь мыши водятся?
– Зимой, наверное, приходят. Хочешь, я сам поищу, а ты возьми коробки?
– Нет. – Она перевернула горшок и вытряхнула в ведро комья затвердевшей земли. – Я сотрудница полиции и взрослый че… Ой! – Крошечная черная мышка плюхнулась в ведро, Оливия взвизгнула. Бирюзовый горшок ударился о бетонный пол. Мышь ненадолго замерла, пытаясь понять, кто ее потревожил. И тут же пустилась наутек, что, впрочем, сделала и Оливия.
– А еще крутой притворялась… – Гейб догнал ее и прижал к себе.
– Папа говорит, мама тоже ужасно боялась мышей. Наверное, у меня это наследственное. Мне уже лучше. – Она поцеловала Гейба в щеку и отстранилась: – Гораздо лучше.
– Я рад, что ты не такая независимая и я кое для чего бываю тебе нужен, – поддразнил он, хотя его глаза не улыбались. Он отвернулся и вошел в сарайчик.
Ей очень хотелось окликнуть его и сказать, что она его любит.
– Я сам буду иметь дело со зверем. Если я что-нибудь найду, то вынесу наружу.
Когда через несколько секунд он вышел, Оливия заставила себя выкинуть неуместные мысли из головы. Он надел женские садовые перчатки, в руках он держал совок.
– Вот, возьми, если собираешься рыться в земле.
– Спасибо!
Оливия надела перчатки и стала рыться в земле и просматривать обломки шифера, лежащие у ее ног. Оливия просеивала землю и скоро докопалась до дна очередного горшка. Ничего!
Она разочарованно вздохнула, оглядывая деревянный настил.
Оливия посмотрела на прожектор на сарайчике. Потом посмотрела на него еще раз. Сердце забилось чуть быстрее.
– Эти цветы тебе дороги как память? – окликнула она Гейба, подходя к розовому кусту под правым прожектором.
– Нет! – Он вышел из сарайчика, когда она вонзила совок в горшок, выкапывая куст. – Ты что-нибудь нашла?
– Она приходила сюда ночью, всего на несколько минут. Ей нужно было отдышаться, все обдумать и спрятать свой материал так, чтобы вовремя успеть на встречу с осведомителем.
– Прожектор светит прямо на этот горшок.
Гейб подошел к ней и принялся вынимать землю руками в перчатках. Затем ухватил куст и выдернул его из земли.
Оливия выкапывала остатки корней и просеивала землю и обломки… Между корнями она нащупала что-то твердое.
– Гейб! – Она выдернула из тайника пластиковый пакет на молнии. – Гейб!
– Неужели там?..
Оливия стряхнула с пакета шестилетние наслоения земли и поднесла к свету. Голова закружилась от облегчения, когда оба увидели, что находится внутри. Флешка размером с палец на серебристом кольце для ключей.
– Это флешка Дэни, – подтвердил Гейб, целуя Оливию в щеку. – Ты нашла ее!
Он стащил перчатки, бросил их и совок в сарай и запер дверь.
– Я знаю, кто убил Даниэллу Риз.
Оливия оглядела своих коллег.
Макс откинулся на спинку стула и выпалил то, что, должно быть, думали все:
– Тогда почему преступник до сих пор гуляет на свободе? В чем подвох?
– Я не уверена, что сумею доказать его причастность.
Джинни Рафферти-Тейлор подняла руку, утихомиривая собравшихся.
– Пожалуйста, объясните подробнее. Нам всем известно, как трудно получить признание по нераскрытому делу. У вас есть косвенные улики?
– Да, мэм. Целая куча. – Оливия развернула ноутбук, чтобы все видели монитор. – Дэни Риз скрупулезно записывала собранные ею данные.
– Вы позволите? – Гейб присел за стол. Все уже привыкли считать его неотъемлемой частью следственного процесса, пусть и не все готовы были признать в нем друга. – Дэни фотографировала подтверждающие улики и протоколы бесед со своим осведомителем. Она копировала и черновики статей. Вот здесь – сведения о том, что Лиланд Эшер щедро финансировал избирательную кампанию Эдриена Маккоя в обмен на разные услуги. Например, предоставление земельных участков под застройку по льготной цене, лоббирование программ, способствовавших развитию его легального бизнеса или, наоборот, урезание бюджета с тем, чтобы рядом с ним было меньше полицейских там, где он проворачивал другие, незаконные делишки.
– Отмывание денег. Торговля наркотиками. Рэкет, – подхватил Трент. – Нам все известно. Ваша флешка способна доказать, что Лиланд Эшер – преступник?
– Мы нашли доказательства преступного сговора, – ответила Оливия. – Хотя напрямую связать его с убийством Дэни Риз не можем.
– Мне показалось, ты говорила, что это он ее убил, – подал голос Макс.
Оливия поспешила уточнить:
– Я не говорила, что ее убил Эшер. Дэни сказала нам, кто в ту ночь застрелил ее.
– Дэни, – вступил Гейб, – документировала все, что происходило до и после каждой встречи. Грубо говоря, вела журнал, в котором записывала результаты своих поисков, упоминала о возможных связях, о побочных линиях… Так мы и обнаружили человека, о котором говорит Оливия.
Оливия открыла один из файлов.
– Должно быть, он следил за ней несколько дней, если не недель, до убийства. Она неоднократно упоминает о нем.
