Действительно, временами Эдик здорово доставал меня своими выходками, но я постепенно привык относиться к этому проще. Можно сказать, что я привязался к нему. Эдик стал для меня чем-то вроде младшего братишки, которому не даешь спуску, злишься на него и ругаешь, но все равно любишь — несмотря ни на что, так уж получается. Правда, когда я неосторожно поделился с Эдиком своими ассоциациями, он здорово психанул, а потом дулся на меня целый вечер. Похоже, он так и не оставил надежды когда-нибудь понравиться мне в другом качестве, но я уже давно перестал напрягаться из-за этого. Можно сказать, привык к этой его маленькой и безобидной странности.
Куда больше меня беспокоило то, что Эдику не становилось лучше. Его врач, похоже, и не рассчитывал на это, и все его лечение заключалось в том, что он почти постоянно держал Эдика на снотворных и антидепрессантах. Регулярные упражнения сделали Эдика физически более крепким, но какого-либо прогресса в излечении болезни не было. И он, как и я, не мог не замечать этого.
К счастью, с наступлением весны все свободное время Эдика заняла учеба — ему предстояло наконец-то сдать выпускные экзамены. В дом зачастили незнакомые люди с бумагами в толстых конвертах — Эдик по нескольку часов решал какие-то мудреные тесты под их бдительным присмотром, пока я маялся от безделья.
От скуки я свел знакомство с Семеном, хозяйским шофером, который давно косился на мою «четверочку». Как оказалось, вовсе не из брезгливости — моя побитая жизнью лошадка вызывала у него нежные ностальгические чувства. У Семена были золотые руки, и он скучал по тем временам, когда машина была чем-то вроде конструктора «Лего» для взрослых. Дорогие хозяйские тачки ломались редко, и в таких случаях их отправляли в сервис, так что Семену было решительно нечем себя развлечь. Я хоть и был сносным водителем, но слабо представлял, что у машины внутри, так что с удовольствием отдал ее в руки Семена, который перебрал ее по винтику, после чего старушка дивно похорошела и перестала преподносить мне неприятные сюрпризы, вроде неожиданно заглохшего посреди дороги мотора или черного дыма из выхлопной трубы.
Получив отремонтированное средство передвижения, я от нечего делать наведался наконец-то в город, и по чистой случайности столкнулся с одной из своих старых подружек. Светка была девчонкой веселой и без комплексов, готовой к постельным подвигам в любое время дня и ночи, так что я с удовольствием положил конец своему воздержанию. Правда, возвращаясь домой после очередной встречи, я каждый раз чувствовал себя виноватым перед Эдиком, который, пока я развлекаюсь, чахнет над учебниками, да еще наедине со своим неразделенным чувством.
Кажется, он догадывался, для чего я мотаюсь в город, но почему-то не проявлял ни тени ревности — он вообще удивительно спокойно относился к присутствию женщин рядом со мной, я это заметил еще во время визита его хорошеньких бывших одноклассниц. Однажды по недосмотру я привез на воротнике рубашки пятно от Светкиной помады и в таком виде явился к Эдику — он немало поехидничал по этому поводу и вовсе не показался мне расстроенным.
Бывали моменты, когда я был почти готов поверить, что он наконец-то избавился от своей нездоровой привязанности ко мне. И тут же ловил на себе его тот самый особенный взгляд — когда он был уверен, что я этого не замечу. Как только он понимал, что в очередной раз спалился, то смущенно отводил глаза и тут же начинал грубить или капризничать, точно пытаясь отвлечь меня, а, может, и нарываясь на наказание за проявленную им слабость.
Евгений Петрович, конечно же, мог избавить Эдика от всех формальностей, связанных со сдачей экзаменов, заплатив не такую уж большую по его меркам сумму. И я отлично понимал, почему он этого не сделал: он, как и я, старался найти Эдику какое-то занятие. По сути дела, мы всего лишь отвлекали его, тянули время, пытаясь отодвинуть тот момент, когда Эдику придется принять тот факт, что его жизнь не изменится, и он навсегда останется инвалидом. И свое будущее он должен планировать исходя из этого. И я абсолютно точно не хотел быть на месте человека, которому придется сообщить моему пациенту эту неприятную новость.
Глава 10
Когда Федор в очередной раз вызвал меня в кабинет к боссу, я мысленно перебрал в голове все наши с Эдиком прегрешения за последние дни. Ничего из ряда вон выходящего, обычные наши мелкие хитрости, вроде нарушений режима или внеплановых отлучек из дома. Было бы неплохо угадать, за что именно нас собираются вздрючить, и не сболтнуть лишнего — босс по-прежнему действовал на меня как удав на кролика — и под его строгим взглядом я был совершенно не способен хитрить и изворачиваться.
Евгений Петрович, против ожидания, перешел прямо к делу:
— Есть новый способ лечения. Ты должен убедить Эдика попробовать.
Вот так, в приказном порядке. Без всяких там «помоги, пожалуйста» или «не мог бы ты»…
— Что это за метод, вы посоветовались со специалистами?
— Ты думаешь, что я позволю лечить сына каким-нибудь шарлатанам? — холодно спросил он.