Денис влетел в холл на полной скорости, но у меня хорошая реакция, так что он был пойман мною за локоть и вежливо отведен к ближайшей стене.
— Ну что такое? — недовольно спросил он. — Я спешу. Расписание напротив деканата, по отработкам к кураторам курса, все прочие вопросы в часы заседаний студсовета.
— Это займет ровно одну минуту, — сказал я проникновенным голосом.
С приветливостью, видимо, переборщил, потому что с лица Дениса мгновенно сползло самодовольное и высокомерное выражение. А еще он попытался освободиться от захвата, а когда ему это не удалось, перестал наконец дергаться и хмуро уставился на меня.
— Ну, что у вас за вопрос? — совсем другим тоном сказал он.
— Не вопрос. Предупреждение. Слушай внимательно. Ты слушаешь? — Он торопливо кивнул, нервно облизнув губы. — Держись от Эдика подальше, — сказал я, глядя в испуганные глаза Дениса. — Не говори с ним, не прикасайся к нему, даже думать о нем забудь. Он мой.
Я ухватил его покрепче и немного встряхнул, чтобы лучше дошло.
— Да что вы себе позволяете! — возмутился он, слегка повысив голос. Расчёт был понятен, на нас уже начали поглядывать, и Денис решил обезопасить себя, привлекая еще большее внимание.
Ну и трусло, еще бы «спасите-помогите» заорал.
— Тебе все понятно? — повторил я.
— Да понял я, пусти, — прошипел он. — На нас же все смотрят.
С этим я вынужден был согласиться, запоздало сообразив, что чуть было не устроил Денису принудительный камин-аут, да и Эдику заодно. Оставалось надеяться, что суть нашей беседы не долетела ни до чьих ушей.
Я планировал спокойный разговор с глазу на глаз, но слегка увлекся, и в результате получилась какая-то бандитская стрелка в стиле 90-х.
Говорят, когда люди долгое время общаются друг с другом, то становятся в чем-то похожими. По всему выходит, что я подцепил от Эдика его собственнические замашки. Еще немного, и начну ругаться матом и рассказывать по любому поводу несмешные анекдоты.
По пути на работу я вспоминал эту сцену со стыдом и корил сам себя за несдержанность. Взрослый человек, тренер, педагог — и чуть было не опустился до драки в общественном месте. В учебном заведении. С тем, кто младше (пусть и совсем чуть) и уж точно слабее — хотя тут Денис сам виноват, сразу видно, ничего тяжелее смартфона не поднимает, мог бы и получше за формой следить…
На этой драматической ноте я приказал себе прекратить самобичевание, потому что мои ребята уже начали нервничать. И понятно: тренер не гоняет, не придирается, а только корчит трагические рожи. Пугает такое с непривычки, наверное.
Я встряхнулся и вернул себя к обычным настройкам, режим тренировки «умри все живое», и парни с некоторым облегчением включились в работу. Только Маринка продолжала настороженно на меня посматривать, точно гадая, что же такое приключилось с любимым тренером, что он с утра сам не свой.
К малышам я шел уже со спокойной душой. В конце концов, вечером карма меня настигнет — в этом их элитном вузе сплетни разносятся со скоростью звука. У всех гаджеты, все обладают полезным навыком снимать и рассылать видосики, чем еще заниматься в универе за папины деньги. Я наверняка получу хорошую трепку от Эдика за свою художественную самодеятельность, так что перегибать с рефлексией не стоит.
Домой я шел даже с некоторым нетерпением и предвкушением — представлял себе, как Эдик наорет на меня, выговорится, я повинюсь, он меня простит, и все будет позади. Главное, Дениса я отвадил, это точно — по глазам понятно было, что он проникся. А Эдик и его душевный комфорт стоит любой взбучки от него.
Однако все с самого начала пошло не по плану.
— Ты отцепил от меня Дениса, серьезно? — восторженно спросил Эдик, едва я переступил порог комнаты.
— Просто сказал пару слов, — ответил я и скромно опустил глаза.
— Это новость номер один на факультете, весь день ее обсуждают, гадают, что случилось — он кому-то задолжал или чужую девчонку увел… Но я, кажется, догадываюсь, в чем дело: судя по тому, что Денис от меня шарахается как от чумы, вы не о погоде говорили. Очевидцы говорят, что ты его чуть не побил?
— Преувеличивают. Слегка встряхнул, чтобы скорее дошло, — сказал я и уточнил: — Так ты не сердишься?
— Вообще-то, стоило бы, но я не могу! — признался Эдик. — Это, блядь, так мило! Я как прекрасная принцесса, а ты — мой рыцарь в сияющих доспехах.
Значит, не я принцесса, уже хорошо. Повысили до рыцаря.
— Ты мой герой, проси что хочешь! Что там полагается — шарф на копье намотать, граффити с сердечками на щите намалевать, или чего?
— За подвиг полагается поцелуй прекрасной дамы, — ляпнул я.
— Да говно вопрос. Целуй, — согласился Эдик.
От таких предложений не отказываются, ясное дело. Я подошел к Эдику, полный решимости не увлекаться и не выходить из роли верного принцессиного рыцаря. Благородного и целомудренного.