Эдик доверчиво подставил губы, и я легонько прикоснулся к ним, собираясь этим и ограничиться, но они так податливо и нежно приоткрылись мне навстречу, что я подумал — ну ладно, еще чуть-чуть. Должны же быть у меня в жизни простые невинные радости? Я так скучал по нему, такому вот — домашнему, растрепанному, в старой растянутой футболке и в очках на кончике носа, которые Эдик предусмотрительно снял, стоило мне приблизиться.
Эдик просто обожает нежничать, как он это называет. Иногда, когда на него нападало такое настроение, мы валялись на кровати, переплетались конечностями и неспешно целовались, просто так, ради удовольствия от самого процесса и от ощущения близости, а не в качестве прелюдии к сексу.
Эдик всегда был тактильным, и я тоже любил касаться его, гладить, запускать руки под одежду, водить ладонями по голой коже, пропускать сквозь пальцы волосы. И этого мне не хватало не меньше, чем секса.
Хотя секса мне тоже не хватало. Одно дело — лениво ласкаться друг с другом, когда тело еще помнит недавнее удовольствие или рассчитывает получить его чуть позже, торопиться некуда.
И совсем другое дело, когда столько дней провёл на голодном пайке, и вдруг тебя подпустили так близко, охотно отвечают на ласки и щедро дарят в ответ. Я и сам не заметил, как проскользнул руками под его футболку, гладя прижавшееся ко мне горячее тело. Что до поцелуя, то он уже даже с натяжкой не мог считаться целомудренным, потому что в ход пошли и языки, и легкие покусывания, а ладонь Эдика, лежавшая у меня на груди, сползала все ниже и ниже…
Усилием воли я оторвал себя от него, позволив холодному воздуху хлынуть между нашими разгоряченными телами.
— Извини, что-то я увлекся.
— Теперь, как честный человек, ты должен на мне жениться, — заявил Эдик. — Или мы можем просто взять и наконец заняться сексом, как взрослые люди. Понятно, что у нас все этим кончится, так чего тянуть.
Ну что ж, рано или поздно так и должно было случиться. Этого я и боялся.
— Мне очень жаль, но мы не можем, — сказал я. Как бы ни хотелось мне согласиться, я не мог так поступить с Эдиком.
— Почему? Ты хочешь, я хочу. Мы в отношениях. Еще немного, и я подумаю, что ты разлюбил меня и ищешь предлог для разрыва.
— Это не так. И дело не во мне. Ты нездоров, чувствуешь себя одиноким и потерянным и тянешься к тому, кто с тобой рядом. Ты не можешь сейчас принимать взвешенные решения по поводу своей жизни. Поэтому я и не хотел рассказывать тебе о наших отношениях.
— Чтобы не навредить мне? — спокойно уточнил Эдик.
Я кивнул. Ох, не люблю я, когда он начинает говорить таким ровным и безэмоциональным тоном. После этого почти всегда разражается буря.
— Потому что только это и имеет значение, — продолжил Эдик. — Я, мои чувства, мое благополучие? — Он снова вопросительно посмотрел на меня.
— К чему это ты? — не выдержал я, чувствуя, что каждый раз, когда я соглашаюсь с Эдиком, который говорит вроде бы разумные вещи, то еще больше загоняю себя в ловушку.
Он встал с кровати, подошел к окну и надолго замолчал.
— Скажи, а ты вообще хоть когда-нибудь думаешь о себе? — спросил он, когда я уже начал гадать, не ждет ли он, пока я уйду. — В отношениях участвуют двое, и это все происходит с нами обоими. Про меня и мои чувства ты уже произнес целую речь. В основном всякую хуйню, но об этом позже. Главный вопрос — а что насчет тебя?
Я пожал плечами, потом сообразил, что Эдик этого не видит, и сказал:
— Со мной все в порядке.
— Да неужели? — насмешливо спросил Эдик. — Давай-ка посмотрим. Парень, которого ты любишь, тебя не помнит — это нормально? Тебя это не ранит, не мучает, тебе не плохо от этого? Как ты себя чувствовал, когда я сказал, что собираюсь встречаться с другим? Если бы я все-таки решил пойти на свидание, ты бы сказал правду или так и промолчал бы? А ведь Денис приглашал меня не на прогулку или в кино, а к себе домой — посидеть вдвоем, поужинать, выпить… Чем такие свиданки кончаются, тебе рассказать, или сам догадаешься?
Это было по-настоящему больно. Я и забыл, каким он может быть безжалостным и прямолинейным, когда отстаивает свою точку зрения.
— Так нечестно, Эдик. Сейчас ты меня провоцируешь, разводишь на эмоции. Я думал, мы поговорим серьезно, как взрослые люди.
— Ну хорошо, я согласен по-взрослому. Нахуй Дениса. Давай по существу. Если память ко мне так и не вернется, ты что собираешься делать? Преданно торчать рядом со мной в роли друга, помощника и жилетки для соплей, пока я в конце концов не найду себе кого-то? И что тогда — просто отпустишь?
— Если так будет лучше для тебя, — сказал я, наконец-то обретя почву под ногами. Очевидно, что он не раз задавал себе эти вопросы, но я тоже, поэтому знал, что ответить. — Я бы не стал удерживать тебя, если бы ты влюбился в кого-то. И неважно, помнишь ты обо мне или нет.
Эдик встал напротив меня и нехорошо прищурился.