– Он не только трус, – забубнила Ксюша. – Он подонок, негодяй и мерзавец. Додумался собственную жену грохнуть, а теперь и любовницу, гаденыш.
– Заткнись, – устало бросил и ей Викентий.
– Да, помолчи, – мягко сказала ей Ния. – Видишь, ему не нравится, когда его уличают. Но как глупо устроено, из-за моего желания развестись с ним и просьбы убраться из моей жизни он нашел оптимальный вариант для себя: убить меня, теперь тебя, несчастного Ноткина…
– Заткнись, – повторил он.
– Какой маленький у тебя словарный запас, – посетовала приговоренная жена. – Раньше я этого не хотела замечать, но ты превзошел все мои заблуждения на твой счет. Эльдар Эрнестович такой милый, славный человек, но у него было мое заявление о разводе, причины я рассказала ему. В тот четверг поехала в офис Эрнестовича, написала заявление, подписала, он должен был до отъезда в санаторий запустить процедуру развода. Ты каким-то образом узнал и решил забрать компромат, иначе сразу попал бы в главные подозреваемые, ведь я уже пропала. Это мотив. Но Эрнестович благородный человек, наверняка отказался от твоего гнусного предложения и ты…
– Ха-ха-ха… – сардонически расхохотался Викентий. – Благородный, да? Эта жирная свинья по приезде из санатория сама мне позвонила…
– Алло, Вик?
– Ну да, я, я… С приездом, Эльдар Эрнестович.
Викентия раздражал фееричный оптимизм адвоката, он напоминал клоуна в цирке, а цирк ему не нравился, все шумное не любил, так как большую часть жизни провел в громкой суете – спорт, потом школа, потом бар, потом клуб.
– Вик, я знаю, наша Ния исчезла…
– Кто вам сказал?
– Майоров. Я на рабочий номер Нии звонил, а трубку снял Майоров. Вик, у меня кое-что есть для тебя очень интересное, личное.
– Что именно?
– Приезжай ко мне в загородный дом сегодня.
– А по телефону?
– Нежелательно. Поверь, тебе стоит навестить старого друга семьи. Приезжай, приезжай, а то ведь и пожалеть можно.
– Ладно, приеду.
К этому времени Викентий был измучен, бедняга не мог смириться, что кто-то забрал мертвое тело, фотографии Гримма не давали ни одного шанса считать ее живой. Но кто и зачем забрал труп? При всем при том жена время от времени воскресала в его сознании, пугая до потери пульса. Жива… и Викентия бросало в холодный пот. Именно по этой причине он не рискнул раскурочить сейф, боялся, что однажды Ния заявится и тогда ему несдобровать при всех раскладах.
«Жива» – было самое страшное слово на тот период, подобная мысль явилась и после звонка Эрнестовича. А что, если она у него? Потому и решился Вик на поездку, до вечера разыгрывал сценки встречи, как он будет рад, счастлив, что Ния нашлась, будет целовать ей руки и плакать.
Но встретил его Эрнестович один, встретил громко, весело, пригласил в дом, потому что погода не ах: ветер, дождик срывался. А в доме камин горел, дровишки потрескивали, коньячок приготовлен, лимончик, нарезанный дольками. Викентий сел в кресло перед камином, от коньяка отказался, за рулем как-никак.
– Да брось ты эти условности, – рассмеялся Эльдар Эрнестович. – Кто тебя проверять будет вечером?
Чтобы поскорее услышать причину настойчивого приглашения, Викентий пригубил рюмку и поставил на стол, вопросительно глядя на хозяина. А ведь Эрнестович ни разу за все время их знакомства не приглашал его к себе, никогда не болтал с ним подружески.
– Ния так и не нашлась? – спросил Ноткин.
– К сожалению, нет.
– А чего тебе сожалеть? – пожал плечами Эрнестович, вмиг посерьезнев. – Ты станешь наследником, а у нее активы, счета, драгоценности, недвижимость. Ты самое заинтересованное лицо в смерти жены.
Викентий похолодел, все внутренности мгновенно скрутились и опустились вниз, с трудом он вымолвил:
– Не понимаю… Что вы мелете?
– Все ты понимаешь. Ладно, открываю карты. В тот день, когда Нии прислали записи твоей измены, она приехала ко мне и написала заявление. В санаторий я уезжал на следующий день, а она потребовала срочно подать на развод, отложив все дела. Показала фото и запись твоих шалостей с девочкой, кстати, записи у меня, я сохранил их. В тот день я не смог выполнить ее просьбу, не все дела можно отменить, а на следующий погряз в суете сборов и уехал в санаторий. Как видишь, я приехал раньше, не понравилось мне лечение, а Нии нет! Исчезла, оставив кровавые следы. Вик, за все человек платит, а за глупость плата особенная.
– Чего ты хочешь? – перешел на «ты» Викентий.
– Часть компании, всего часть. Впереди старость, а работать, знаешь ли, не очень хочется, надоело, но уровень нужно поддерживать. Меня устроит тридцать процентов, это немного за твою свободу и незапятнанное имя.
Смотрел Викентий на эту обрюзгшую образину с мокрыми губами, и охватывала его то паника, то негодование перекрывало разум. Видимо, он долго молчал, находясь между этими двумя состояниями. Эльдар Эрнестович налил себе рюмку коньяка, поднял рюмку, лукаво глядя на гостя, и выпил.
– Это нечестно, – сказал Викентий. – Я не уби…
