Это не выглядело трудной задачей, если думать об этих действиях по отдельности. Или если не думать о них вообще. Набрать в грудь воздуха и сделать разом, быстро, одним рывком, как в воду прыгнуть с высокой скалы.
Сделав глубокий вдох, Риг потянулся к своему топору.
Выхватил, замахнулся.
Ударил, но лезвие рассекло лишь воздух. Риг сделал неуклюжий шаг вперёд, прежде чем железная кромка щита Элофа врезалась в его лицо — боль была сильной, но настолько неожиданной, что ощущалась как будто бы не в полной мере. Бухнувшись на землю спиной, Риг успел лишь поднять гудящую голову, прежде чем получил второй удар, на этот раз каблуком сапога по лбу, и крепко приложился затылком о каменистую землю.
— Ты нас обоих в очень непростое положение поставил, сын Бъёрга, — голос старика был спокойный, даже холодный, словно не человек слова произнёс, а кромка льда прохрустела. — Обязательно было доводить до такого? Отпусти топор.
Риг упрямо сжал своё оружие крепче. После подкупа и попытки убийства семейное имя не замараешь такой мелочью, как брошенное оружие, смысла в упрямстве не было. Но время разумных поступков закончилось две недели назад. Риг с трудом осмысливал происходящее: и то, что он сделал, или, точнее, попытался сделать, и то, к чему это приведёт остатки их семьи. Мелькнула даже мысль, что ярл не упустит такого шанса, отправит их всех умирать в объятия вечной зимы, на Белый Край — от этого стало по-настоящему страшно.
— Я сказал отпустить.
Элоф с силой наступил Ригу каблуком сапога прямо на руку, и от резкой боли тот всё же выронил оружие. Старик наклонился, ногой придавив Рига к холодной и твёрдой земле, забрал выпавшее оружие.
— Отдай! Это моё! — сказал Риг и мигом устыдился того, как по-детски это прозвучало.
Попытался встать, но нога бывалого воина прижимала его крепко. Обхватил грязный сапог обеими руками, попытался сдвинуть, и всё равно не вышло, Элоф лишь усилил давление, стало тяжело дышать. Попытался сбить ногу ударом кулака — бесполезно, слишком мало силы в руке без мозолей, и лёжа нет возможности хорошо замахнуться.
Медленный вдох.
Сила — это масса объекта, дважды умноженная на скорость, с которой этот объект двигается. Эффективнее всего силу удара можно увеличить, если бить быстрее, но наносить удар по ноге Элофа с большей скоростью у Рига не получится при всём желании. Можно попробовать увеличить вес самого удара. Правая рука быстро обшарила землю: грязь, лёд, сухие щепки, склизкая гниль, рыхлый мокрый снег. Камень. Обхватил, ударил как мог быстро — и сапог Элофа соскочил с груди, дал возможность подняться. А на севере ещё говорят, что многие знания — лишь замёрзшая вода в голове. И в бою может помочь, если…
Ещё один удар кромкой щита. Риг почувствовал, как тёплая кровь стекает по лицу.
— Глупец. Твой отец всегда с такой широкой улыбкой говорил про твои успехи, умным человеком тебя считал, называл своим преемником. И что в итоге? Обычный мальчишка. Пустая гордость, детские обиды.
— Только они у меня и остались, — Риг бросил попытки подняться, смиренно лёг в грязь. — Спасибо щедрости нового ярла. Но и этого ему было мало, теперь он хочет ещё и жизнь моего брата забрать. Что умного с этим можно сделать?
Элоф вздохнул.
— Преклонить колено, мальчик, вот что ты можешь сделать. Усмирить свою гордость и просто показать смирение перед тем, как сложилась твоя судьба.
— Как это сделал ты?
— Как сделали все. Лишь вы с братом уже три года упрямитесь, и вот куда это вас привело. На Позорную Скалу.
— А сам-то ты где, старик? — Риг заставил себя усмехнуться. — Променял свою цепь на монеты, преклонил колено, все сделал по уму, но я смотрю на тебя, смотрю кругом, и вот он ты, на Позорной Скале.
— Не играй со мной словами, парень, это другое. Я не преступал закон.
— Как и человек, что уже две недели гниёт за решёткой в этом срубе позади тебя. Он лишь сделал то, что сделал бы каждый, и все вокруг это знают. Но никто и слова не сказал против.
Старый воин опустил щит, сделал шаг назад. Риг приподнялся на руках, замер на мгновение, ожидая удара, а когда его не последовало, сел и грустно усмехнулся. Подняв голову, он посмотрел туда, где в ночной темноте пряталось лицо Элофа Солёного. Старик молчал и, хоть это молчание и действовало Ригу на нервы, он не пытался его прервать, лишь продолжал держать голову поднятой. А потом он услышал, как упал в грязь его топор.
— Вставай, — сказал Элоф, и голос его было едва слышно. — Не дело на холодной земле валяться, словно пёс бездомный. Так и заболеть недолго.
Риг медленно поднялся, стараясь не смотреть на оставшийся лежать возле его ног отцовский топор, хотя искушение броситься к нему и было велико. Элоф, меж тем, своё оружие сунул в петлю, освободившейся рукой погладил седую бороду, после чего повернулся к Ригу спиной. Постояв так мгновение, он неспешно пошёл вниз со скалы вслед за Стриком.
— По нужде схожу, — сказал он, не оборачиваясь. — В моём возрасте это требует времени, но даже такой бесчестный мерзавец, как Стрик, сможет подержать стражу в одиночестве пока я не вернусь. Полагаюсь на него.
