Веками воины Последней Стражи оберегали покой жителей империи, сталью и стеклом защищая их от опасностей магии. Не герои, но люди, что делают непростую работу, которая должна быть сделана, не знающие спокойного сна, взявшие за правило никогда не оборачиваться. Но мальчик по имени Оливер видит в мрачных фигурах и отмеченных шрамами лицах лишь бесстрашных воителей, и больше всего на свете он хочет встать с ними рядом, плечом к плечу. Он получит свой шанс, но ему придется заплатить свою цену.
Оливер крался возле дома старосты, крепко сжав зубы от напряжения и прислушиваясь к любому шороху. Деревня у них была небольшая, всего в полторы дюжины домов, спрятанных за частоколом, и к своим двенадцати годам Оливер изучил ее вдоль и поперек. Он знал каждое потайное место и каждый секретный лаз, и непроверенными оставались лишь заросли шиповника возле дома старосты да гниющий сарай рядом с ним. Абби была где-то рядом.
— Она здесь! — раздался крик Гранта возле сарая. — Кащий!
— Грант мертв, — почти сразу же крикнула Абби: кащий убивал быстро, сестре надо было лишь досчитать до трех, указывая на жертву.
Оливер чертыхнулся и крепче сжал свой меч — прутик, очищенный от мягкой коры выше «рукояти». Теперь-то понятно было, чего Абби так улыбалась, вытащив камешек с монстром из мешка: хуже кащия только инженер, убивающий за секунду. Но зато инженера можно издалека победить, если повезет.
— Нечестно! — как обычно заспорил Грант. — Ты быстро считаешь.
— Честно-честно. Лежи давай и не болтай, как мертвому положено.
Теперь «Последних Стражей» осталось двое — сам Оливер и Нокс, сын мельника. Глуповатый малый, но шустрый. Если договорятся зайти с двух сторон и…
— Один-два-три! Нокс мертв!
— Как ты меня заметила-то? У тебя глаза на затылке, что ли?
Зараза.
Оливер осторожно выглянул из-за угла и быстро осмотрел поле боя. Оба «Стража» лежат неподвижно, лишь вздымается от дыхания грудь, да Грант, как обычно, изредка почесывает круглое бледное пятнышко на своей щеке. Абби поймала его далеко, еще у дороги, а вот Нокс почти подобрался к ней и теперь лежал лицом вниз почти у самых ее ног. Сама Абби стояла к Оливеру спиной, что было удачно, но вот только «убить» ее он все равно не успеет.
— Выходи, Оли, — крикнула младшая сестра. — Убью тебя, и пойдем уже на реку раков ловить. Ты обещал.
Прижавшись спиной к гнилой стенке сарая, Оливер отчаянно шевелил мозгами. Чтобы убить монстра, надо уничтожить его магическое сердце, сорвав с Абби красный платок, вот только в отличие от других монстров, кащий сам выбирает, где этот платок повязать. Можно спрятать его где угодно, даже под одежду, но Абби девчонка, а они никогда «сердце кащия» под одежду не прячут — стесняются. Наверняка и Абби держит «сердце» снаружи.
Дядя Оливера любил повторять, что «победителя определяют по результату, а не по методу», и это была мысль, с которой трудно поспорить. Подняв с земли увесистый камень, Оливер повернулся к дому старосты и со всей силы бросил его в окно. Звон разбитого стекла казался громче колокола в городской церкви, зато после установилась такая тишина, что Оливер слышал, как стучит его сердце.
Вначале казалось, что ничего не произойдет, но в итоге из дома послышалась отборная брань, разбитое окно громко распахнулось, и на землю посыпались остатки драгоценного стекла. Из окна выглянул староста, быстро огляделся, заметил Абби и сердито нахмурил густые седые брови. Старик уже явно был не в том возрасте, чтобы бегать за детьми и махать розгами, но вот побраниться и пожаловаться он был горазд.
— Да что ж вы творите-то, окаянные! Куда родители смотрят? Абби, где твой отец?
От неожиданности Абби растерялась, сделала шаг назад под напором кричащего старика и замотала головой.
— Это не я. Я же просто… это не я.
— Уж я до кузницы его дойду, все выскажу. Уж отец-то тебе уши надерет. Совсем распустились уже, ни стыда, ни совести! И про то, что яблоки у меня воруете, расскажу, и про то, что вечером песни горланите.
Последние вещи явно делали ребята постарше: дуболом Маркас и его дружки. Было глупо обвинять десятилетнюю Абби в чем-то подобном, но та будто потеряла дар речи от такой грандиозной несправедливости и лишь молча качала головой. В это время Оливер выскочил из укрытия и бросился к сестре прямо сквозь заросли шиповника, не обращая внимания на порезы. Увидев его, сестра удивленно открыла рот и хотела что-то сказать, возможно, начать считать до трех, но Оливер резко дернул рукой, и прутик ударил ее по щеке, заставив осечься на полуслове. Повалив сестру на землю, Оливер тут же сорвал красный платок с ее шеи. Порезы на руках и ногах жглись и кровоточили, рубаха порвалась в паре мест, но Оливер тут же вскочил на ноги и, улыбаясь до ушей, поднял над головой свой «меч».
— Ага! — крикнул он. — Победа!
— Паскудники мелкие, все вашему отцу расскажу, — сказал староста, рывком закрывая ставни. — Сразу видно, не хватает за детьми пары глаз.
Однако ни ворчание старика, ни даже неизбежное наказание за разбитое окно не могло омрачить радость Оливера. Гранд и Нокс подошли к нему, хлопнули по плечу и одобрительно кивнули, лишь Абби продолжала лежать на земле. Оливер заметил, что ее плечи мелко дрожат.
— Абби, ты чего?
— Дурак, — сказала она, показывая ему заплаканные глаза и тонкую красную полоску на щеке. — Больно же!
Вскочив на ноги, Абби побежала в сторону отцовской кузницы.
— Абби, я… я не хотел, — сказал Оливер, но сестра не слышала его. — Прости меня.
