Заметив приближение лодки, заяц пытался от нас удрать, но быстрее плыть он уже не мог. Зверёк начал шлёпать по воде лапами, поднимая брызги.
Мы тут же его настигли. Я схватил косого за уши и тоже втащил в лодку.
– Ну, дед Мазай, а куда сажать будешь? – весело крикнул мой спутник.
Действительно, сажать зайца было некуда, а отпускать нельзя – он сейчас же опять прыгнет в воду.
– Ба! А сетка на что?
– Это верно.
Я опять поднял зверька за уши. Иван Кузьмич подставил сетку для дичи, и в один миг живой заяц сделался охотничьим трофеем.
– Вот теперь надень сетку через плечо и будешь не дед Мазай, а барон Мюнхгаузен! – рассмеялся товарищ. – Скажешь, что у тебя зайцы сами живьём в сетку прыгают.
– Ладно, ладно, нечего смеяться, – ответил я. – У нас ещё твоя сетка есть. Посмотрим, какого зверя ты в неё посадишь.
Мы поплыли дальше, внимательно осматривая тихую гладь воды и желая поскорее заметить ещё кого-нибудь из тех, кому понадобилась бы наша помощь.
– Эй, кумушка, куда же ты забралась? – воскликнул мой приятель и повернул лодку в сторону.
Впереди из воды торчало толстое спиленное дерево, и на его верхнем конце над водой копошилось что-то ярко-рыжее.
Да ведь это лиса! Вот куда её загнала вода!
Заметив нас, лисица засуетилась и, не подпустив лодку шагов на сто, бросилась в воду и поплыла.
– Тебя не догонишь! – покачал головой Иван Кузьмич. – Ну что ж, плыви, если в компанию к нам не хочешь.
Мы поплавали ещё по разливу, но сетка приятеля так и осталась пустой, больше «добычи» нам не попалось.
Наконец мы подплыли к намеченному островку, вытащили на берег лодку и покрепче привязали к дереву. Вода всё прибывала, лодку могло унести.
Остров, на который мы высадились, был низкий, его быстро заливало водой.
– На другой надо ехать, какой повыше, – решил Иван Кузьмич.
– А давай-ка пройдёмся по этому, – предложил я, – посмотрим, кто здесь спасается.
Мы пошли в глубь острова.
– Держи, держи! – неожиданно крикнул приятель.
Из-под самых ног у него выскочил заяц и огромными прыжками пустился наутёк.
Пройдя немного, мы выпугнули из кустов ещё двух зайцев.
– Жаль косых, – сказал Иван Кузьмич. – Зальёт островок – и капут им. Куда поплывёшь?
– А нельзя ли их как-нибудь поймать и на берег переправить? – спросил я.
– Да разве их голыми руками поймаешь? – ответил приятель. – Если бы сеть была, тогда другое дело.
Мы вошли в небольшой дубовый лесок.
– Кто же там ходит? Кажется, лошадь. Но зачем она сюда попала?
Мы подошли поближе.
– Это же лось, – тихо сказал Иван Кузьмич. – Чудно! Чего ж он тут околачивается? Давно бы уплыл. Ведь ему переплыть такой разлив – раз плюнуть.
Но лось, даже заметив нас, видимо, не собирался покидать остров. Он только беспокойно забегал между деревьями, прижимая уши и сердито топая ногами.
Почему он не убегает? Мы подошли ещё ближе. Тогда лось отбежал на самый мыс и остановился там у воды, тревожно поглядывая в нашу сторону.
– Э-э, глянь-ка сюда! – окликнул меня приятель, указывая под дубовый куст.
Я подошёл.
Под кустом, среди прошлогодней листвы, лежал лосёнок. Он лежал неподвижно, прижавшись к земле и совершенно сливаясь с окружающей серовато-жёлтой листвой.
Издали малыша можно было принять скорее за холмик земли, чем за живое существо.
– Вот, значит, в чём тут дело, – сказал Иван Кузьмич. – Он тут на островке и родился, а это матка его, лосиха, – кивнул он в сторону мыса, где всё так же взволнованно перебегал с места на место огромный, похожий на бурую лошадь дикий зверь.
– Ах ты, малышка! – добродушно засмеялся Иван Кузьмич, глядя на затаившегося лосёнка. – Лежит не шелохнётся, а у самого небось душа в пятки ушла. Да и как не уйти, когда два таких страшилища заявились! Стоят над тобой и не уходят. А ты, дружок, нас не бойся, мы тебе зла не сделаем, наоборот – от беды спасём. – Иван Кузьмич поглядел на меня и сказал: – Надо его на берег переправить, а то как вода придёт, так ему здесь и крышка.
– А как же лосиха? Где же она его там, на берегу, искать будет?
– Найдёт, об этом не беспокойся. – Иван Кузьмич снял с себя ватную куртку и, осторожно нагнувшись, сразу накрыл ею лосёнка. – Вот и попался!
Лосёнок мигом очнулся от своего оцепенения; он забился, стараясь вырваться, и жалобно запищал.
В тот же миг в стороне послышался треск сучьев, какой-то глухой храп.
Я оглянулся и невольно схватился за ружьё: бешено всхрапывая, угрожающе топая ногами, к нам бежала лосиха.
Страшен вид разъярённого зверя, когда он защищает своего детёныша. Шерсть на загривке у лосихи поднялась дыбом, уши приложены, ноздри яростно раздулись, из полуоткрытого рта вырывался не то сдавленный стон, не то какое-то мычание.
Не замечая ничего кругом, она наткнулась на молодую берёзку. Удар ноги – и деревце, будто срубленное, полетело в сторону.
– Пальни, вверх пальни! – крикнул мне товарищ, пятясь за дерево, но не выпуская из рук лосёнка.
Я вскинул ружьё и выстрелил.
Лосиха шарахнулась в сторону, отскочила на несколько шагов и остановилась.
– Дурёха, мы ж твоего дитёнка спасаем, а ты на нас! – укоризненно проговорил Иван Кузьмич.
