– Королевский флот на этот раз отделался гораздо дешевле, чем французский, притом что наша разведка совершенно неудовлетворительно действовала в течение всей Восточной кампании. Их людям надлежит реабилитироваться. Мы должны любой ценой получить сведения об этих кораблях. Без таковых сведений любое действие против российского флота будет чистой авантюрой с большими шансами на провал.
Пилюля была горькой. Королевский флот (редчайший случай!) чуть ли не в открытую заявлял, что даже при численном преимуществе не полезет очертя голову в драку. Потери, понесённые в Восточную войну, и без того оказались более чем значительны.
Дальнейшие действия премьер-министра были вполне очевидными. Большому конгрессу, лучше в европейской столице, предстояло самым тщательным образом (то есть очень долго) обсуждать сложившееся положение, дабы привести бывших противников к согласию. За это время британская разведка должна раздобыть всё необходимое для того, чтобы воспроизвести, а ещё лучше превзойти достижения русских в кораблестроении и артиллерии. Если, конечно, эти новшества дело именно русских рук и умов, в чём виконт Пальмерстон сильно сомневался.
И конечно, надо было устроить серию статей в солидных газетах. Англия не проиграла – ни боже мой! – она всего лишь свела партию вничью. А это совсем другое дело.
Франция была настроена куда менее умеренно. Оплеуха корпусу инженеров-кораблестроителей оказалась звонкой. Корабли, сконструированные по последнему слову техники и предполагавшиеся неуязвимыми, на поверку оказались плавучими мишенями. Хуже того: и цели этой войны не были достигнуты. Россия не потерпела поражения ни в одном пункте соприкосновения с флотом союзников. Армия была фактически сброшена в море. В газетных обзорах преобладали не самые вегетарианские ноты.
Результаты военных действий повлекли за собой обширные кадровые перестановки. Вылетел в отставку адмирал Брюи. Начальственный гнев метлой прошёлся и по менее высоким чинам. А потом французский император Наполеон III с подачи министерства иностранных дел предложил через французского посланника в русской столице обширный конгресс всех глав правительств. Разумеется, в Париже. Результатом конгресса должен был стать всеобъемлющий договор о мироустройстве юга Европы.
Начавшееся обучение хорунжего Неболтая магии получило неожиданное направление.
Таррот, выслушав последние новости от Тифора, вдруг предложил:
– Тифор, почему бы сударю хорунжему не обучаться практической магии по-драконьи?
Магистр-универсал имел самое туманное понятие о системе магического образования у крылатых и уж точно не знал деталей.
– О?
– Ну да. В ваших университетах наверняка знают, что драконы природно способны к одному из видов стихийной магии, а также телемагии; в отношении же всех других видов ранее полагалось, что у представителей моей расы таковых способностей вообще нет. Тем не менее возможность обучения драконов (даже не универсалов) чуждой магии существует. При этом ученики начинают с того, что изменяют потоки в кристаллах. Это намного легче даётся. Вот тебе пример…
Тифор не был многоопытным наставником, хотя учеников имел (двоих, в соответствии с правилами). Он сразу ухватил суть метода. Никому из людей такое и в голову не пришло бы. Консервативные человеческие методы обучения предписывали для начала работать только на собственной силе. Традиции, чтоб их. Магистр-универсал мгновенно прикинул возможности магов из группы.
– Твоя идея просто замечательна, – грубо польстил человек.
Медночешуйчатый не поддался искушению:
– Это придумал не я. Такой подход предложил сам Пятнистый дракон. Методу уже больше пяти тысяч лет.
– Пусть так. Удивительно, что наши университетские преподаватели не знают о нём, хотя, возможно, они и не спрашивали. Но с землянином случай особый. У него чрезвычайно мало времени. Будь моя воля, я бы подготовил его к экзаменам за первый курс.
– С охотой помогу в этом деле, но мне надо знать, какие именно требования предъявляют к экзаменуемым.
– Пожалуй, я смогу раздобыть для тебя материалы.
– Мария Захаровна, есть новость, которая некоторым родом вас касается. – Именно этими словами приветствовал выздоравливающий Семаков своего лечащего врача.
Разумеется, Мариэла выразила голосом лишь доброжелательную вежливость:
– Расскажите, коль не в труд, Владимир Николаевич.
– Меня вызывают в Санкт-Петербург, в столицу. Да не просто так, а с фельдъегерем. Очень срочно.
– Иначе говоря, эта поездка по служебным делам?
– Именно так.
– Сколько же она продлится?
– Туда-то доберусь быстро: если с фельдъегерем, то это шесть дней. А вот обратно на почтовых, это будет месяц с лишком.
Тут же офицеру пришлось рассказать о фельдъегерской службе.
Мариэла чуть задумалась. Разумеется, даже шести дней конструкты на переломанных рёбрах не выдержат. Что же делать?
После непродолжительного, но тяжёлого молчания магистр магии жизни стала излагать варианты.
