Получив согласие, он взял связное устройство и удалился на ют. Отсутствовал он минут пять, после чего с благодарностью вернул серебряную пластину командиру «Херсонеса».
«Морской дракон» и без включения всех резервов обогнал товарища и пошёл перед ним на расстоянии семи кабельтовых, сбросив ход.
Кроев не знал слова «телепатия». Чего уж там: даже господам офицерам оно было неведомо. Но, по всей видимости, боцман владел этим дивным искусством, ибо повернулся к унтеру Зябкову, сделал ему некий знак, и тот негромко скомандовал. В результате трюмные похватали броневые заслонки и приготовились их устанавливать. Отдыхавшие матросы, попав под действие таинственных флюидов, бегом помчались занимать места по боевому расписанию. Когда последовала команда «Боевая тревога!», корабль изготовился к битве менее чем за минуту. Окна рубки оделись бронёй, комендоры застыли у гранатомётов, а в лотках уже лежали гранаты.
Мичман Лазарев пришёл в превосходное состояние духа от такой обученности. Он даже похвалил нижние чины:
– Хорошо сработали, братцы!
– Ра… атс… ваш… родь!!!
Молчание в рубке «Морского дракона» продержалось не более пяти минут.
– Владимир Николаевич, а ведь заметили они нас, клянусь.
– Не заметить трудно. Тут другое…
Всем офицерам стало ясно, что именно представляет собой «другое». Все четыре парохода, из них не менее двух винтовых, взяли курс напересечку. Семаков улыбнулся оскалом, который был прекрасно понят командой.
– Сигнальщик! Поднять сигнал: «Ваш курс ведёт к опасности».
Матрос Мягонький повиновался. Но никаких изменений в поведении чужаков не последовало. А через четыре минуты тот же зоркоглазый сигнальщик возопил:
– Аглицкие флаги! На трёх! А четвёртый, что дальше всех к норду – француз трёхцветный!
– Владимир Николаевич, возможно, они хотят рассмотреть нас поближе… – В голосе первого помощника слышались неуверенные интонации.
Ответ был сух, как полуденный воздух в пустыне:
– Господин мичман, напоминаю вам, что Российская империя находится в состоянии войны с Британией. Сейчас у нас всего лишь перемирие. Мало того, британцев предупредили, что попытку сблизиться на дистанцию менее трёх навигационных миль мы встречаем артиллерийской пальбой. – Командир «Морского дракона» бросил взгляд на притихших офицеров и продолжил уже более мягко: – Будь мы одни, ушли бы без труда, тем только и оставалось бы, что кильватерный след целовать. Но за нами «Херсонес», а на нём его императорское высочество. Николай Михайлович, ставлю боевую задачу: отпугнуть. Пяти гранат для того, что на норд-весте ближе всех, хватит. Но корабль пострадать не должен.
Начарт хотел спросить, уверен ли командир, что умения комендора Максимушкина хватит, но задавил это желание. Вместо этого он вспомнил лекции Семакова и принялся командовать:
– Носовой, товсь! Палить по команде. Гранаты класть перед форштевнем ближайшего к нам. Но не более пяти штук и не ближе, чем десять сажен!
Тем временем первый помощник изучал идущих навстречу в подзорную трубу. Результат наблюдения был изложен нарочито занудным тоном – мичман всеми силами старался не показать волнения.
– Ближе всех «Валчур», шестипушечный, восьмидюймовые орудия. До остальных далеко, названий не различить.
– Пора, Николай Михайлович.
– Слушаюсь. Носовой, пять гранат положить перед носом англичанина. Пали!!!
Максимушкин, не зная, чего можно ожидать от незнакомого офицера, выполнил приказ буквально. Первая граната вздыбила воду фонтаном за пятьдесят сажен от носа «Валчура». С интервалом не более семи секунд появились ещё четыре гигантских фонтана. Секунды через три по ушам ударил гром.
– Передовой ворочает на вест! – возгласил козлетоном Мягонький. – Через минуту последовало уточнение: – Все отворачивают!
Командир принялся раздавать указания:
– Спустить сигнал «Ваш курс ведёт к опасности». Поднять сигнал «Желаю счастливого плавания». Отбой боевой тревоги. Гранаты убрать в трюм на этажерки. – Последняя команда была больше предназначена старшему артиллеристу. Матросы и без того знали порядок.
Флажный сигнал был оставлен англичанами без ответа. На французском корабле появился сигнал «Благодарю».
Через считаные часы русские корабли повернули на ост. Их ждало Немецкое море. Конечно, капитан-лейтенант Руднев озаботился «Гладкой водой» ради высокопоставленного пассажира, хотя эти воды славились неприятной болтанкой даже для опытных моряков.
Как раз в это время цесаревич снова появился в рубке, улучив момент, когда на вахте находился командир. Увидев пассажира, Руднев задал вопрос:
– Какое-то дело ко мне, Александр Николаевич?
– Угадали, Иван Григорьевич. В нашем разговоре по механизму связи Владимир Николаевич заметил, что гранатомёты не могут производить холостые выстрелы. Точнее, они не могут безвредно салютовать громом, как это делают обычные орудия.
Капитан-лейтенант постарался не выдать настороженность:
Именно так. Не могут.
Тогда у меня будет вот какая просьба…
