Англичане утвердительно наклонили голову.
– Я сам видел то же самое. – Эту фразу француз выделил интонацией. – И привожу ещё один факт: вот уже десять дней, как прекратились нападения на наши корабли силами «Морского дракона», то есть единственного русского корабля, на котором имеются подобные пушки. Наши люди в порту наблюдали: орудия с него не сняты, они на палубе. Бездействие русского я также объясняю недостатком боеприпасов, которые полностью уходят на сухопутные укрепления.
В результате было предложено устроить массированную атаку на Камчатский люнет. Однако генерал лорд Раглан (несколькими днями раньше он получил звание генерал-фельдмаршала, но известие об этом ещё не дошло до Крыма) выдвинул неожиданную идею:
– Почему бы не атаковать ночью? В темноте русские не смогут направлять огонь своих новых пушек.
– Но как тогда отличить своих от чужих?
– Русские солдаты не говорят ни по-французски, ни по-английски, – усмехнулся уголками рта генерал.
Французские офицеры, не желая, чтобы за англичанином осталось последнее слово в тактике, чуть ли не тремя голосами заявили:
– Необходима одновременная атака на редуты. И желательно начать наступление завтрашним вечером – тогда у противника не будет времени на усиление люнета и редутов.
Англичане тут же запротестовали, упирая на недостаточность подготовки. И тут же предложили выход: не атаковать, а имитировать атаку, и тогда русские поопасаются прислать подмогу на Камчатский люнет.
Это предложение прошло.
Командир «Морского дракона» отправил матроса в знакомую лавку за фунтом печенья. Дракону предстояло получить очередную взятку. Правда, Семаков не был уверен, что Тарроту вообще понадобится что-то делать. Но уж проверка выглядела обязательной.
Пробираться в пещеру пришлось по суше. На то была причина: прошедший шторм вполне мог обрушить часть скалистого берега и тем самым сделать проход в грот опасным для корабля, а то и просто недоступным. На случай неожиданностей капитан второго ранга взял с собой пистолет и одолжил у Малаха винтовку. Впрочем, предосторожность оказалась излишней.
После надлежащих приветствий гость изложил хозяину пещеры суть просьбы, сопроводив её заветным кулёчком.
– Тогда зачем откладывать, Владимир Николаевич? Я сейчас же проверю… – С этими словами дракон выбрался на площадку и без плеска нырнул в чёрную воду. Через минуту с небольшим он выскочил обратно. – Вы были правы, из-за упавших камней глубина прохода немного уменьшилась.
Последовало ещё два захода, после чего чешуйчатый взяточник объявил, что все препятствия убраны.
– И ещё одно, Таррот Гарринович. Разведка над морем сегодня не нужна, нужно узнать, что творится вот здесь… – на стол легла карта, – ведь скопление войск вы видите?
– Не вполне так, Владимир Николаевич, в темноте я могу почувствовать массы людей… своими методами. Вообще-то зрительная оценка точнее. А в темноте… скажем так: десяток от сотни отличу без труда, сотню от тысячи тоже…
– …И так далее. Понимаю, прекрасно понимаю. А металл? – Семаков подумал о пушках.
– Вот это только на свету.
Семаков поблагодарил, распрощался и поспешил обратно в порт. За ночь предстояло забрать многочисленные посылки из портала. А ещё в голове прочно поселилась мысль, что для доставки боеприпасов нужен иной способ.
И ещё день прошёл, и опять ничего существенного не было предпринято ни одной из сторон.
Мариэла воспользовалась этим обстоятельством, оделась согласно советам знающих местных и отправилась в Михайловскую церковь.
– С какой нуждой пожаловала, дочь моя?
– Хочу узнать побольше о вашей вере, отец Александр. Священник полоснул острым взглядом из-под густых бровей:
– Не надумала ли перейти во православие, дочь моя?
– Сначала хочу выслушать ваш рассказ, отче.
– Должно мне сперва выслушать рассказ о твоей вере, дабы понять отличия.
– Тогда прошу вас, отец Александр, обещать не рассказывать никому о том, что я поведаю.
Священник поколебался, но потом чётко произнёс:
– Истинным крестом клянусь в том.
– Я и мои товарищи прибыли из другого мира. Он отличается от вашего тем, что там существует магия…
– Несть магии аще как от Бога или от диавола, но Бог запретил человеку магию, и потому все, кто занимается ею, суть содействователи и пособники врага рода человеческого, – строгим голосом прервал священник.
Но Мариэла, видимо, подготовилась к этому возражению, ибо ответила без колебаний:
– То, что мои соплеменники называют магией, на самом деле наука. Ею, правда, оперировать может не каждый, но и у вас, как понимаю, овладение наукой доступно не всем, верно?
Отец Александр не шевельнулся, но продолжал слушать чрезвычайно внимательно. Мариэла с жаром продолжала: – То, что у вас могли бы назвать чудом, магией, колдовством, не противоречит законам природы – оно противоречит лишь человеческому пониманию законов природы, – Мариэла, сама того не зная, почти дословно повторила мысль, высказанную Фомой Аквинским, – а вот эти законы установлены тем (или теми), кто создал мир.
Женщина сделала паузу, чтобы перевести дыхание. Собеседник этим воспользовался:
