Боцман взял свои костыли и поднялся. Ногу ему пока что предстояло беречь, но руки пребывали в полном порядке. Каждая из них оканчивалась кулаком размером с небольшую дыню. Один из них и был продемонстрирован незадачливому инквизитору.
– Это видел? Вот ещё раз чего тявкнешь про матушку Марью Захаровну, так познакомишься… – Сергеич не уточнил последствия этого знакомства. – И притом она-то как раз православная, в церкву ходит, не чета тебе.
– Так я не хотел…
Со стороны других обитателей палаты последовали несколько комментариев, нецензурных по форме и угрожающих по содержанию.
По приказу командира «Морского дракона» его старший помощник подыскал подходящий баркас: шестнадцативёсельный (хотя предполагалось, что они не понадобятся), без течей, с возможностью установки мачты (что Мешков также полагал излишним). Это плавательное средство вполне могло вместить человек десять с изрядным грузом или же вдвое больше, но без такового.
Капитан Риммер совместно с магистром Тифором составили проект и смету. Иномирский моряк категорически настоял на возможности включать «Гладкую воду», дескать, в противном случае на большой скорости баркас будет крепко бит волнами и он может дать течь. На это никто не возразил. После некоторых споров движки решили делать работающими лишь на прямой или задний ход, то есть без возможности поворотов с их помощью. Это упрощало конструкцию. С той же целью рулевое управление решили оставить родным (это был классический румпель). Ради форсажа добавили носовой вертикальный движок и, соответственно, возможность выхода на глиссирование. Но давать даже примерную оценку скорости Риммер категорически отказался, ссылаясь на недостаток опыта.
Семаков понимал, что кратким приказом отделаться нельзя и постарался объяснить задачу боцманмату:
– Вот что, братец: наш корабль я собираюсь занять чем-то поважнее, чем просто перевозка боеприпасов. Например, пощипать вражьи корабли. А потому: видишь тот баркас?
Означенное плавательное средство как раз перегнали поближе к «Морскому дракону».
– Так точно!
– Так вот, тебе предстоит стать капитаном его и доставлять боеприпасы из… ну, ты знаешь откуда… к пирсу, а уж на укрепления будут перевозить сухопутными средствами. В помощь получишь десяток матросов, больше дать нельзя, туда ещё груз брать. От тебя и этого баркаса вся оборона Камчатского люнета, да и редутов зависит. Попомни мои слова: дело может оказаться опасным.
– Вашбродь, ну зачем так-то говорить?..
– Эх, братец, вооружить нам это корыто, считай, нечем. Даже гранатомёт на него поставить… впрочем, разве что лёгкий, да гранат к нему с два десятка, только чтоб отбиться… Ладно, это я ещё переговорю. Но основное твоё оружие будет скорость, это мы тебе постараемся обеспечить. И темнота в помощь. Справишься – всех к крестам представлю, а тебе пробью чин боцмана. Думаю, его превосходительство не станет возражать.
К большому удивлению всех, кто наблюдал за процессом, команда из двух иноземцев (рыжего и моряка с немецким именем) справилась с установкой того, что они называли «движками», за считаные часы. Помпу устанавливать не стали. Зато не пожалели лишних десять рублей и поставили кристаллик защиты от негатора.
Боцман не был бы боцманом, не попытайся он выторговать в пользу своего кораблика хоть что-нибудь.
– Ваше благородие, уж если не гранатомёт, так хотя бы ружьишки нам подкинуть…
– Оно, конечно, можно. Скажем, два или даже четыре. Да только вот беда: стрелять-то кто из твоих умеет?
– Да я как-нибудь спроворю…
– Нет уж, братец, «как-нибудь» тут нельзя. Ладно, попрошу хорунжего, авось он даст кого из своих в учителя по ружейному делу. Но ненадолго! За день твои стрелки должны навостриться!
На следующий день винтовки прибыли (все четыре). Неболтай выделил наставника – солидного вида вахмистра. Тот, проявив опыт, сумел внушить не особо опытным матросам самые основы обращения с винтовками.
Предстояли ходовые испытания. На них назначили лейтенанта Мешкова. Тот должен был дать основные уроки Кроеву.
– Есть!!!
Слово было произнесено на маэрском, которого унтер-офицер Синяков не знал, но уж интонацию угадал безошибочно. Да и любой на его месте подумал бы то же самое. Учёный барин сиял улыбкой и с очевидностью был доволен сверх меры. Раньше у него, видно, всё шло наперекосяк, а тут получилось.
Вывод оказался верным. Рыжий достал листик бумаги и карандаш, быстро начертал записку на чужом языке и приказал:
– Иди, братец, в госпиталь, там… Хотя нет, отыщи караульного у входа, – Тифор вспомнил, что Синякова просто не пустят в госпиталь как негатора, – пускай передаст эту записку для госпожи доктора. И на словах добавить: у меня, дескать, прошло удачно, но нужна проверка. Дождись ответа. – Тут улыбка сделалась ещё шире. – Похоже, сделали мы работу, братец! Не щекотало? Я так и думал. На вот тебе полтинник, купи что пожелаешь. А если Марья Захаровна подтвердит, мы ещё поговорим.
Этот день унтер-офицер посчитал весьма удачным.
