«Убить ее, что ли? Конечно, это противоречит всем принципам, которые с таким трудом в меня вкладывал мэтр Фледегран, но слушать алхимические бредни свыше моих сил. После того, что я натворил минувшей ночью, покушение на мэтрессу Далию выглядит… хмм… в лучшем случае, достойным порицания. Меня поймут,» — убеждал себя Роскар, выслушивая, как, оказывается, нелегко дается Анне наука понимания людей, и с каким трудом до Дафны дошла идея, что изучение натурфилософии может помочь в решении массы житейских проблем. Например, рассчитать, с какой силой следует натягивать тетиву лука…
«Дайте мне умереть спокойно,» — читалось на лице принца, и Далия, сделав глубокий вдох, продолжила свою лекцию:
— И тут я заметила, что потратила несколько часов на разговоры с принцессами, и совершенно забыла о прочих своих учениках. Арден — весьма сообразительный мальчик; вы бы видели, какой замечательный практический материал он вместе с младшими Штрудельгольцами подобрал к своему докладу про тайники и способы маскировки! Но ведь и с сообразительными учениками приходится работать, и, скажу вам по секрету, работать в три раза больше, чем с обычными. Такова, к сожалению, жизнь: уверившись в том, что кому-то забота нужнее, что кто-то слаб и беспомощен, мы перестаем обращать внимание на тех, кто вроде бы силен и со всем справляется. Но ведь запас жизненных сил не бесконечен, — Далия добавила в голос сочувствия. Нет, кроме шуток, она действительно переживала за Роскара! Хороший ведь парень, честный, порядочный, смелый… И брат болен, и от невест отбиваться приходиться, и влюблен он безответно… Кстати. Про любовь. — Давно ли вы получали известия от Джои? — переменила тему Далия.
— Я не желаю о ней слышать, — глухо пробурчал Роскар.
— Что так? Поссорились? Не сошлись характерами? — легкомысленно переспросила алхимичка и сделала попытку по-матерински потрепать Роскара по плечику.
Ну, может и не совсем по-матерински, — как-то раз Далия слышала от кого-то из коллег, что людям, находящимся в состоянии глубокой депрессии, надо напоминать всеми возможными способами (как то — разговор, письмо, прикосновение, явление во снах, пришпиленный над зеркалом портрет и пр.) о присутствии других людей. Чтобы не замыкались в себе. Чтобы вырвались из кокона одиночества и непонятости. Чтоб как-то отреагировали…
Реакция Роскара превзошла все ожидания. Он грубо оттолкнул руку Далии, и даже, кажется, собирался наброситься на женщину с кулаками.
«Да он же мне шею свернуть может!» — легким вскриком обозначила свой страх алхимичка.
В следующий момент ей стало страшно по-настоящему.
На плечах Роскара был короткий плащ — утром, как помнила Далия, принц зачем-то снял камзол, обмотал им руки, как муфтой; должно быть, кто-то из слуг позаботился о том, чтобы его высочество не простудился и, не решаясь отвлекать от печальных дум, набросил на плечи первое же попавшееся одеяние. От резкого движения плащ упал, и теперь стали видны тайны, которые он скрывал.
Неряшливые пятна ярко-синей краски, расползшиеся по левому рукаву рубашки. Такие же, только потертые, на коже левой кисти.
Точно такие же пятна, которые оставила сработавшая на охрану магическо-ядовитого имущества мэтра Фледеграна ловушка.
А ведь Далия собиралась проверить, не воспользовался ли отравитель запасами, расположенными в апартаментах придворного алхимика, но так и не успела.
— О, боги, — прошептала Далия, догадавшись, какая беда точит душу принца Роскара.
Дележ спорного имущества перешел в следующую фазу. На некоторое время инспектору Клеорну удалось добиться перемирия, но, как только был завершен ужин и его высочество в сопровождении Рыжика, Корвина и еще полудюжины забавных, мягких и относительно безопасных зверьков, отправился почивать, дон Текило и мэтр Виг сцепились с новыми силами. На сей раз предметом торга стали еноты — отведав приготовленной ими стряпни, иберрец потребовал выдать ему хотя бы пару животных в счет компенсации ему морального ущерба. В ответ Виг скрутил кукиш; за своих питомцев он готов был драться до последнего волоска в бороде. Правда, потом он вспомнил о некоей Ядвиге, которую когда-то подарил в Королевский Музей. На предложении забрать себе Ядвигу отказался уже дон Текило; маг вдруг вспомнил о том, что эта самая Ядвига совсем очеловечилась после предыдущей встречи с жарким доном и потребовал выдать компенсацию ему, за бесполезно потраченную ману.
Старый волшебник распалился; иберрец разухарился. В какой-то момент дело дошло до рукопашной, но, хвала богам, ограничилось подбитым глазом и оторванной пуговицей. Клеорн оттащил разбушевавшегося Вига, который порывался кидать в дона Текило подбитыми заячьим мехом домашними туфлями, Фриолар организовал примочку на пострадавшее око капрала. Теперь он сидел в уголке, пытаясь штопать порванный рукав камзола. Оторванная пуговица сгинула в какой-то из щелей пола, и теперь предстояло пришить на ее место новую.
