Длинные тени советского прошлого полностью

Первый и самый важный вывод состоит в том, что фактор path dependence в аспекте воздействия советского прошлого работает практически для всех бывших советских республик. Этого не удалось избежать даже странам Балтии, которые, в отличие от остальных республик СССР, в период между двумя мировыми войнами являлись независимыми государствами, изначально созданными на основе Вестминстерской модели. Тот факт, что в конце 1930-х годов во всех трех странах был установлен авторитарный режим, еще не означал, что их население легко смирится с насильственной инкорпорацией в состав СССР и постепенно проникнется советской идеологией. Но полувековое пребывание в условиях советской власти не могло пройти бесследно, и в момент восстановления независимости Эстония, Латвия и Литва также испытывали воздействие советского прошлого. Но эти страны приняли жесткие и интенсивные меры по десоветизации, оказавшиеся весьма эффективными. Наибольших успехов в этом плане достигла Эстония, которая завершила посткоммунистический транзит и полностью дистанцировалась от постсоветского пространства[252]. Сильнее всего следы советского прошлого заметны в Латвии, что объясняется, в том числе, существенно более значительным сегментом русскоязычного населения по сравнению с Эстонией и Литвой. Существует точка зрения, согласно которой, рассуждая «с позиций наличия в политике и экономике этих государств элементов постсоветских порядков…. дистанция Латвии и Литвы от постсоветских государств будет уже не столь очевидной. По этому критерию Латвия и Литва находятся в некоей переходной зоне между постсоветскими государствами и Эстонией».[253] Я бы все же не стала одинаково оценивать достижения Латвии и Литвы; на мой взгляд, Литва гораздо ближе по степени успеха к Эстонии, нежели к испытывающей остаточное воздействие советского прошлого Латвии.

Идея книги зародилась, втом числе, и в результате желания осуществить одну из задач, намеченных фондом ИНДЕМ в ходе реализации проекта «Судебная реформа в России: институционально-социетальный анализ трансформации, ревизия результатов, определение перспектив» (2007–2009 годы), претворение которой в жизнь не состоялось вследствие непреодолимой силы в виде актов органов власти. Поэтому начать следует с выводов, сделанных на основе анализа трансформации ветвей судебной власти в группе транзитных стран, опыт которых изучался экспертами проекта. Перечень стран включал Чили, Латвию, Украину, Польшу, Болгарию и Россию, в фокусе исследования находилась судебная реформа в вышеперечисленных странах. На основе данных на 2008 год, полученных из этих стран в виде страновых докладов и экспертных анкет, специалистами проекта были сделаны следующие выводы, которые я считаю необходимым указать:

• судебная реформа зачастую не была приоритетом на фоне иных реформ, проводившихся в период транзита;

• порой в рамках реформы имело место «второе рождение» законодательных актов, действовавших до установления в стране авторитарного или тоталитарного режима;

• очень по-разному происходил отказ от советского (тоталитарного) прошлого и переход к рыночной экономике;

• судебная реформа далеко не всегда получала поддержку общественного мнения;

• на данном этапе судьи в странах-участницах имеют совершенно различный уровень личной независимости[254].

На начальном этапе работы над книгой список стран был существенно увеличен. Сфера исследования также была расширена, и, помимо вопросов о ходе судебной реформы, объектом исследования стали конституционные преобразования, некоторые изменения в законодательстве (в первую очередь, уголовном и уголовно-процессуальном) и реформа полиции. Значительное внимание было уделено также законодательному регулированию вопросов гражданства в странах Балтии в 1990-е годы.