Нашу бригаду к времени перебросили на другой объект. Теперь мы строили телефонную станцию для Улан-Удэ. Кавказцев тут не было, только азиаты и наша бригада. Работы как таковой было мало, я даже от безделья, вспомнив навыки, полученные в техникуме на производственной практике, овладел смежной профессией – сварщика. А так, большей частью слонялись тупо по стройке, стреляли сигареты у гражданских, завязывали знакомства с местными девушками. Свистнуть тут особо было нечего для обмена с местными сельчанами.
Чтобы развеять скуку, я решил заняться облагораживанием нашего бытового вагончика. Для этой цели себе в помощники я выбрал таджиков и киргизов. Сначала они, конечно, сопротивлялись, но после того, как мы с Вовкой их прессанули, и Костя на блатном жаргоне с ними побеседовал, дело пошло.
Бытовку изнутри обшили «вагонкой», из ДСП сколотили небольшой, но уютный топчанчик, сверху набросав старых бушлатов. Смастерили заодно и стол с табуретками. Во дворе вбили столбы и подвесили самодельные гамаки, неподалёку из кирпичей сложили нехитрую печку, для приготовления пищи. Теперь в солнечную погоду мы отдыхали прямо как аристократы. Чурок, естественно, даже близко не подпускали к нашему имению, как мы его называли. Красота. На всё обустройство у нас ушло буквально пару дней.
Устраивало нас и то, что рядом находился посёлок Силикатный. Там мы покупали яйца, молоко, сметану у местных жителей. Мне родители раз в неделю высылали порядка десяти рублей, так что жить можно было. Конечно, я не один жировал, а делился со своим отделением. Тем более, что остальные тоже по мере сил вкладывались в закупку провианта.
Возвращаясь однажды из посёлка с трёхлитровой банкой парного молока, я попал под сильнейший ливень. Чтобы не промокнуть окончательно, я заскочил в каморку азиатов. Решил переждать стихию у них. Разговорились, закурили, заварили чайку. В общем, просто по-человечески завязалась беседа, которая плавно перешла о доме, кто ждёт тебя там. Все завистливо показали мне на одного таджика, мол у него очень красивая невеста. Я попросил показать мне фотку девушки. Тот с гордостью протянул мне её. Сначала я не понял, думал надо мной они решили пошутить. На ней была моя сестра.
Примерно месяц назад у меня ночью украли из блокнотика фотографию сестры. Я уже и не чаял её найти, думал, что это блатные решили мне так досадить. У нас даже зубные щётки воровали. И вот на тебе, приехали – моя сестра, оказывается невеста, таджика!
Этот придурок даже не запомнил, у кого он её украл! Разумеется, фотку я забрал, набив «жениху» морду для порядка. В качестве моральной компенсации прихватил из их конуры заварку и папиросы. Пусть думают в следующий раз, у кого чего воровать стоит.
Как-то в обед нас навестил Чижик. Так я прозвал нашего нового лейтенантика, командира первого взвода. Прислали к нам его из училища, пока я в санчасти исходил кровавым поносом. Маленький, щупленький, тщедушный. Полнейшее убожество его дополняли прыщики по всему лицу, плавно переходящие на шею. К тому же он был огненно-рыжий и весь в веснушках. На лице нелепо сидели огромные роговые очки, как у предателя генерала Власова. В общем, это было ходячее недоразумение, а не офицер. Я к нему обращался на «ты», правда, когда мы оставались наедине.
Разумеется, я пригласил его разделить с нами трапезу. Сначала ему было неловко, он помялся, но ароматный запах супчика сумел сломить его сопротивление. Выхлебав всё до донышка, даже облизав ложку, Чижик поинтересовался, мол, откуда продукты?
Дело в том, что стройка наша находилась на приличном расстоянии от гарнизона, поэтому нам разрешили не объявляться на обеде, а чтобы мы с голодухи ноги не протянули, каждый день выдавали сухпаёк.
Я кивнул в сторону Кости, мол, он кашевар, вот у него и спрашивай. Костя действительно обязанности повара взял на себя. В лагерную бытность он работал на кухне, так что за качество еды мы не беспокоились. Костик полностью оправдывал звание нашего кормильца, постоянно где-то что-то добывал вкусненькое. Я ради такого случая выпросил у Лёшки из столовой поварской колпак для него. Радости его не было предела.
- Константин, откуда мясо в супе, ведь это явно не тушёнка из пайка? – поинтересовался на свою голову Чижик.
Вместо ответа Костян молча повёл взводного за нашу бытовку. Видели бы вы лицо бедного лейтенанта, когда он обнаружил разделанные тушки голубей и перья, размётанные ветром. Более жалкого вида и обиды в глазах видеть мне не приходилось. Под наш хохот его рвало прямо там, на наших глазах.
- А чего ты хотел, лейтенант? На армейском пайке долго не протянешь, а голубь - та же курица, только размером поменьше. Когда прижало тут, то и собачатинку жрать пришлось. Не переживай, мы же тоже ели суп, так что никто над тобой тут подшутить не собирался, – успокаивал я его.
Ушёл он от нас очень обиженный. Нам даже стало неловко. В принципе, он был неплохим малым, никакого солдафонства он него не исходило. Знали бы мы, что он так отреагирует, то, конечно же, предупредили бы его. А так, обидели человека ни за что, ни про что.