Дождавшись когда мы прошли через КПП, дежурный спросил у нас путёвку на работы за пределами гарнизона. Я показал ему записку от директора учкомбината. На что он резонно спросил:
- Ну и что это ещё за филькина грамота? Где печать, где подпись?
- Товарищ лейтенант, что нам выдали, то я вам и показываю.
- Понятно. Вы все задержаны до выяснения обстоятельств. Сержант, заберите у них военные билеты, - обратился дежурный к своему помощнику,- и препроводите на гауптвахту.
Вот мы попали-то, ещё не приняв присягу, мы уже загремели на «кичу»! Кичей называли гауптвахту на армейском жаргоне. Но делать было нечего, мы покорно попылили вслед за мордастым краснопёрым. Радости нам это мало предвещало, зная о нравах комендантского взвода. Не любили нас там и всячески норовили поиздеваться и поунижать сверх меры.
Само здание уже выглядело мрачно: бетонный забор с колючей проволокой, на окнах здания мышиного цвета решётки. Во внутреннем дворике стояли такие здоровые солдаты, что я даже засомневался о вреде питания в нашей столовой. Общую картину дополняло то, что все они были по пояс раздетые. На палящем солнце их мускулы зловеще играли, а сами военнослужащие явно испытывали удовольствие от произведённого эффекта. Они, молча улыбаясь, с любопытством разглядывали нас. К нам двинулся самый огромный и с ленцой, пнув меня ногой, спросил:
- Ну, кто тут у вас за старшего?
- Я,- тихо ответил. Животный страх полностью сковал моё тело.
- Кто я? Отвечать по форме, подлюка?
- Военный строитель рядовой Ахмеджанов!
- Ага, что-то мне ваши рожи не знакомы.
- Так мы тут меньше недели. Даже присягу не приняли ещё.
- О как, а почему вы сюда тогда попали?
- На КПП замели нас. Мы на практику шли.
- Студенты что ли? Из учебного комбината?
- Так точно.
Тут мимо проходил прапорщик с лицом садиста. Понаблюдав за нами с минуту, он предложил:
- Сержант, что ты с ними сюсюкаешься? Отведи за угол и переломай им рёбра, чтоб не повадно было нарушать дисциплину.
- Да ладно, товарищ прапорщик, пускай лучше уборку территории проведут, - предложил амбал.
- Ну смотри, как знаешь. - Сразу потерял к нам интерес прапор.
- Ну что, пойдёмте покажу вам фронт работы? - довольно потёр руки сержант.
До самого обеда мы подметали, выносили мусор, поливали газон. Я даже успел покрасить ворота. Мы были рады и этому, всё лучше, чем валяться с переломанными костями где-то в камере. После обеда нас обещали отпустить. Про то, как нас кормили в гарнизоне, я уже рассказывал, но, оказывается, нет предела совершенству! Нам принесли только кашу и кисель. Причём каша была вперемешку с мелкими камешками. Мы, конечно, попробовали поковыряться в ней, но после забросили эту затею - дохлый номер. Я сразу вспомнил рассказы своего деда, как их кормили в штрафной роте во время войны. Пришлось довольствоваться хлебом и киселем.
После обеда к нам пришёл тот здоровый сержант. Довольно оглядев нашу работу и удовлетворённо хмыкнув, он двоих отправил на кухню мыть посуду.
- Ну, откуда вы родом, душарики? -спросил он.
- Да, все из Москвы.
- Да ладно? А чего молчали? - поразился амбал.
- Да тут этим вроде не бравируют, как мы заметили.
- Это у вас в зверинце не принято, а у нас сразу надо говорить. Тут весь сержантский и офицерский составы из столицы. Так, - задумался он, - придётся вас заново кормить, но уже по-человечески. Пошли все в нашу столовку. Кстати, меня зовут Костя.
- Скажи, Костян, - стрельнув цивильную сигарету у него, подсел я уже после обеда, - а почему у вас все такие здоровые парни? Это что, политика такая у вас?
- Понимаешь, Серый, мы же ночами ходим в патруль, отлавливаем самоходчиков. Ходят в самоволку преимущественно черножопые, а они, суки, почти все борцы и боксёры. И кто с ними может справиться? Только такие, как мы. У нас питание соответствующее, свой спортзал. Тренировки каждый день.
Покормили нас на славу. Наелись мы от пуза. Нас даже чаем с конфетами угостили. Вот так у нас появились свои люди даже в комендантском взводе.
Когда нас отпустили, и мы заявились обратно в учебный комбинат, то Игорь, встретивший нас на крыльце, довольно улыбался. Он всё уже знал, ему позвонили по местному телефону для подтверждения информации о нас. Анатолий Григорьевич в это время спал в крепком подпитии у себя в кабинете.
Вечером после ужина в казарме нас подробно расспрашивали о нашем пребывании на «киче». Особенно всё интересовало чёрных, ведь именно над нами там измывались больше всего. Их очень озадачило, что мы так безболезненно выкрутились из этой передряги. Осетин Инал Бероев больше всех всё выпытывал у нас.
- Слышь, Инал, - сказал я ему, нагло развалившись на койке, - там одни москвичи. Так они предупредили, что если нас кто тронет, что бы мы сразу им докладывали. Тогда ребята сами разберутся со всеми.
- Да ладно, да я с одного удара всех сделаю уродами! - начал хорохорится Бероев.
- Ну, такого уродца, как ты, вряд ли ещё придётся нам увидеть! - выдал я под дружный хохот казармы.
