- Что же ты хочешь, чтобы я как крепостной, на него пахал? – возмутился я.
- Да ты чего, какой ещё крепостной? Дрова поколоть, воды нанести, рыбу почистить! А когда они все пережрутся, то и мы водочки попьём вдоволь! Возьми с собой ещё троих толковых ребят. Я на тебя надеюсь. Не пожалеешь. Потом ещё благодарить будешь. За эту поездку пацаны драку устраивают, а я тебя упрашиваю тут.
А знаете, я согласился. Действительно, когда я ещё Байкал увижу, омуля поем. А работать на офицериков. Так с собой же надо ещё трёх брать. Ну, с одним-то понятно – Марков, конечно. С остальными надо покумекать ещё. Посовещавшись с Володькой, решили брать Никитина и Романова. Они из благодарности, что мы их выдернули из ада, будут всё делать, даже пятки лизать нам.
Весь батальон буквально извёлся от зависти. Ещё бы, мы как в поход собирались. Лодка, палатки, удочки, крючки, грузила, лопаты, котелки, сухпайки и прочая, и прочая, и прочая.
В субботу утром наш кортеж, состоявший из легковушки и грузовика, торжественно тронулся. Всю дорогу я пытливо рассматривал мелькавшие пейзажи и деревеньки. Поражаясь российской нищете, я всё же отмечал доброжелательность в глазах обывателей. В европейской части России такого не встретишь, а про Западную Украину с Прибалтикой и говорить не приходиться. Благодаря родителям я объездил весь Союз и знаю, что говорю. За Уралом люди жёстче, прямолинейнее, но более открытые и искреннее к другим. Факт.
Во второй половине дня мы прибыли к местечку у деревни Выдрино, раскинувшейся возле величественного озера Байкал. Соскочив с грузовика и дав указания на ходу парням, я помчался к берегу. Взбежав на возвышенность, я замер как вкопанный. Передо мной открылся потрясающий вид. Насколько хватало взгляда - была вода. Волны, высотою метра в два, разбивались об утёс, на котором я стоял. Воздух, казалось, пропитался смолой вековых сосен и суровым Байкалом. Противоположный берег виднелся узенькой полоской в лёгкой дымке вечернего заката. Красота неописуемая. Байкал надо видеть, Байкал надо прочувствовать, Байкал невозможно не полюбить! Дикая природа дикой красоты!
Местный дедок, с нескрываемым удовольствием наблюдавший за мной, спросил:
- Нравится?
- А то! – С восхищением сказал я.
- Как думаешь, сынок, сколько километров до того берега?
- Ну, где-то около четырёх, наверное, – подумав, ответил я, ожидая подвоха.
- Хрена там, сорок с хвостиком! – выпалил дедок и засмеялся от увиденной моей реакции на лице.
Представляете, какая экология потрясающая на Байкале, если на таком расстоянии виден противоположный берег. Я такое видел только в Антарктиде, да и то по телевизору! Фантастика!
Пока наши офицеры на лодке уплыли рыбу ловить, мы решили искупаться. Несмотря на то, что была середина лета, вода в озере была ледяная. Но всё же я искупался, даже попил водички байкальской. Потом согревался у костра, разведённого ребятами, стуча зубами.
Вечером была уха, сваренная на костре. После того, как офицеры вырубились от непомерного количества водки, пришло наше время. По-хозяйски достав несколько бутылок из вещмешков, я всех пацанов пригласил к костру. Здорово тогда посидели, поговорили. Спать легли только с рассветом.
Утром офицеры ничего не заметили, решив, что побили рекорд выпитого ими. Мы, конечно же, не стали разуверять их в обратном.
Эти два дня были лучшими за время моей службы в Забайкалье. Жаль, что всё хорошее быстро заканчивается. Пора было собираться в обратную дорогу.
А в гарнизоне тем временем начинался голод. Всепожирающий, выбивающий из вас все мысли. Думаешь только о еде. Он парализует твоё сознание. Хочется только жрать, жрать и ещё раз жрать!
Дело в том, что в столовой вырубилось электричество, поэтому еду готовили в полевых кухнях, на натуральном огне. Еда получалась совсем уж жуткая. Каша настолько подгорелая, что, переворачивая миску, она не падала. Сухость каши не позволяла проглотить её, она просто комом вставала в глотке. Суп стал напоминать глину по своей консистенции. Хлеб вообще перестали выпекать.
Естественно, все не могли насытиться такой пищей. В кафешке всё подмели мгновенно. Помогали нам немного гражданские на стройке. Они вообще относились к нам, как к своим детям. Спасибо им за это.
Весь гарнизон уже сходил с ума, солдаты бродили, как тени. Напряжение нарастало. Оно просто висело в воздухе. Достаточно было малейшей искры и произойдёт взрыв. Только самые ушлые лоснились кожей лица, находя себе где-то пропитание. Я решил сходить в кочегарку, к землякам, может у них чего было съестное. Володьку взял с собой, не мог я его бросить, хоть и просили меня кочегары не приводить никого.
