- Здорово, тёзка, - прогремела фигура, протягивая широкую ладонь, - ну, вот и свиделись. А то только слышал о тебе. Выпьешь с мороза?
- Нет, что вы. Мне рано вставать.
- Ну смотри сам. А вот батя твой - любитель этого дела. Мы с ним на Байкале знатно погудели.
- Нашёл чем хвастаться, ирод, - беззлобно укорила его Надежда, хлопнув по спине. Повернувшись ко мне, она сказала:
- Иди мыться тогда, Серёжа, потом ужинать будем.
С каким же наслаждением я драил своё тело. Горячая вода, шампунь, мыло цветочное, мочалка. Я был в раю, не меньше!
К столу я вышел гладко выбритый и чистый не только телом, но и душой. Дядя Серёжа, гражданский муж Надежды Аркадьевны, быстро набрался лишнего, и мы его еле отволокли спать. Меня самого обстановка такая разморила, плюс домашняя еда. Я пошёл спать в отведённую мне комнату. Эту ночь я провёл на перине. Мне всё ещё не верилось своему счастью, так нежданно свалившемуся на меня. Нет, это всё происходит не со мной, подумал я, проваливаясь в глубокий сон, сон гражданского человека.
В 5-00 меня разбудила Надежда Аркадьевна. За окном была такая темень, что я сначала даже засомневался, что меня точно утром разбудили.
- На улице метель, Серёжа, - перехватила мой недоумённый взгляд хозяйка квартиры.
Я по-армейски быстро встал, умылся и оделся. На кухне меня уже ждал дымящийся завтрак.
- А вы вообще ложились, Надежда Аркадьевна? – Изумился я.
- Конечно, но не могла же я проспать твой подъём, ты сам ни за что не встал бы под трель будильника.
Пока я ел, она меня собирала. Проверила раз пять деньги, документы. Приготовила приличный свёрток с пирожками. Проинструктировала, куда спрячет ключ от квартиры, если я сегодня не улечу, а её ещё не будет дома.
С дядей Серёжей я не попрощался, Надежда Аркадьевна сказала, что его из пушки не поднять после вчарашнего. Я ещё раз посмотрел в лицо этой простой, доброй и бескорыстной женщины. В очередной раз подивился, как же мне везёт на таких людей по жизни, учитывая мой далеко не простой характер. Троекратно расцеловавшись, мы попрощались. На дорогу она меня перекрестила и сказала: - «С богом, сынок».
Я вышел из тёплого, гостеприимного дома. Снежная метель крепко обхватила меня своими колючими объятиями, с неохотой отпустив только в здании аэропорта. Я не знал, что меня ждёт впереди. Будет ли мне сопутствовать удача или фортуна намерена повернуться ко мне спиной. Впереди неизвестность, но я шёл, полный решимости и надежд, навстречу судьбе. Я шёл в темноту.
« Аэропорт, стою у трапа самолёта! »…
P. S.
Как-то зимним вечером, спустя полгода после дембеля, я от безделья зашёл в родительскую комнату. На журнальном столике, как обычно, лежала стопка газет. Устроившись поудобнее в кресле, я вытянул из кипы « Московскую правду». Бегло пробежав глазами по газетным полосам, я остановился на неприметной вроде бы статье. В то время было модно писать о сталинизме, коллективизации, золоте партии, неуставщине в армии и прочей горячей тематике в эпоху словоблудия. Так вот, цитирую по памяти небольшой отрывок.
« В связи с неоднократными нарушениями воинской дисциплины, процветанием жесточайших неуставных отношений в одной из в/ч Забайкальского Военного Округа, а также с неспособностью справиться с обязанностями командира вверенной ему части, уличённый в фактах откровенного покрывательства и должностного подлога, военный трибунал приговорил майора Архипова А. А. к лишению офицерского звания, наград и осудил на пять лет колонии общего режима»
Почему я именно в тот вечер зашёл к родителям, почему взял именно эту газету, почему глаз зацепился именно за эту статью? Судьба, не иначе! Вот так вот, а вы говорите…
ИТОГИ
Признаться, мне нелегко далась эта книга. Не потому, что я не обладаю литературным талантом (не мне об этом судить, а вам), не потому, что это моя первая проба пера, абсолютно нет. Просто, когда я переносил свои воспоминания на бумагу, это всё вставало у меня перед глазами, я заново проживал свою «духанку». Эмоции порой так захлёстывали меня, что приходилось насильно останавливаться. Тогда я заваривал себе наикрепчайший кофе и закуривал мой неизменный «gauloises». И только где-то через полчаса я успокаивался и мог адекватно воспринимать действительность. Бывало, что откладывал рукопись на месяц, а то и на полгода.
Может кто-то и удивится, мол, а чего такого особенного он тут написал. Поверьте, всё было намного хуже в действительности, чем на бумаге. Многое я сознательно опустил из «неуставщины», да и не было такой задачи – показать неуставные отношения в армии. Про неё уже и так достаточно написано книг, статей и показано на телевидении и в кино.
Я буквально с первых дней своего пребывания в армии понял, что просто обязан сохранить свои впечатления, всё то, что меня удивляло и поражало. Поэтому я начал скрупулёзно записывать в блокнотик даты, имена и события, понимая, что со временем многое позабудется и сотрётся из памяти.
