«Шишига» добросовестно выполнила свою работу, ни разу нигде не заглохнув, а если бы такое случилось, то Мудрецкому пришлось бы взять в руки клизму и обратиться с ней на пару к некоторым частям тела ефрейтора Резинкина, и химвзвод все одно прибыл бы на место. Когда люди вылезли из кузова, их лица наполнились великой скорбью.
Примерно в двух километрах от точки выброски были видны стоящие рядом «вертушки» на аэродроме, а под ногами у бойцов была земля, пропитанная отработанными маслами и керосином, которые суки-вертолетчики в течение многих лет сбрасывали в яму. Вскоре образовалось озеро, и до сих пор не понятно, как сюда еще добрый человек не бросил горящую спичку.
- Ну вот, - летун показал объект.
- Ага, - согласился Мудрецкий, - думаю, что курить тут небезопасно.
- Целиком и полностью согласен, - капитан расплылся в улыбке. - Ну что, я могу идти? По дороге все рассказал.
- Да, - Мудрецкий пожал руку, и капитан направился пешочком к аэродрому по накатанной проселочной дороге. Как видно, яму регулярно посещали машины вертолетного полка и продолжали сливать сюда отходы.
- И что нам делать? - Резинкин подошел по чавкающей под кирзовыми сапогами почве к краю горючего «озера», если так можно называть естественно образовавшуюся впадину, принудительно заполненную отходами нефтяной промышленности. Лужа по площади была не больше баскетбольной площадки, но никто не знал, где у нее дно.
- Отойди от края! - Мудрецкий вернул Резинкина к машине.
- Ну и вонища, - брезгливо бросил Фрол и сморщил нос.
Лейтенант оглядел солдат, стоящих в офигевших позах и разглядывающих то, что им предстояло, судя по приказу Стойлохрякова, уничтожить. За четыре недели химики должны были кровь из носа ликвидировать грязь в районе вертолетного аэродрома. При этом на месте нынешнего нефтяного озерца, содержимое которого частенько гадило местную речушку благодаря идущим дождям, должны были быть разбиты чуть ли не клумбы с розами. Во всяком случае, нагрянувшие в гости «бывшие враги» не должны иметь ни единого шанса догадаться о наличии в окрестностях части экологической каки. А отбросы, вот они, прямо перед глазами, переливаются всеми цветами радуги да еще и воняют!
После минутного стояния, несмотря на гулявший ветерок и изредка приносивший свежий воздух, Юра почувствовал, как у него начала кружиться голова. То же самое явно происходило и с остальными. Заставив людей погрузиться в кузов, Мудрецкий велел Резинкину отъехать от лужи на километр, после чего построил личный состав.
Возмущению народа не было предела. Лейтенанту кричали из строя в нарушение всех воинских уставов:
- Как же так, что же мы будем ладонями, что ли, черпать?
- Куда это все уносить?
- Что, на месте поджечь? - Реплики неслись одна за другой.
- Смирно! - рявкнул Мудрецкий, сам еще плохо себе представляя, каким же образом ликвидировать объемный срач, оставшийся еще с застойных времен, возраст которого исчислялся явно не одним десятком лет. - Хорошо, хоть тут не воняет, да? - лейтенант кисло улыбнулся и, поглядев на часы, прикинул, что если они задержатся здесь больше, чем на час, то прозевают обед, а это никак невозможно. Вывод напрашивался следующий: немного отдохнуть и обратно. Людей кормить, самому похавать.
Что-то больно быстро хочет комбат порядок-то навести. Юра разрешил народу рассесться в тенечке растущих неподалеку посадок, а сам пошел в кабину, выгнал оттуда Резинкина и завалился спать, повесив наблюдение за диким личным составом на младшего сержанта Простакова.
Проснулся лейтенант от того, что его куда-то тащили за ногу. Окончательно он в себя пришел, когда огромные мощные руки выдернули его из кабины и поставили перед собой.
- Доброе утро еще раз, - ехидно поздоровался подполковник, разглядывая лицо лейтенанта.
- Виноват, товарищ подполковник, что-то сморило немного.
Комбат не стал слушать объяснения и буркнул:
- Пошли.
Стойлохряков выехал в поле не на персональном ковре-самолете и не на уазике, он приехал на ЗИЛе, к которому была прицеплена полевая кухня.
- Загляни в кузов, - приказал комбат. Мудрецкий заглянул. Внутри лежали палатки и запас харчей. - Целый месяц тут будешь жить, - обрадовал подполковник. - Тебе задача - разобраться с озером. Люди должны работать в противогазах, иначе вы тут с ума посходите от вони. Противогазы новые.
- А как работать-то? - не понимал Мудрецкий.
- Завтра все узнаешь. Сегодня приеду в восемь часов, наблюдаю разбитый лагерь. Вопросы есть?
Какие могли быть вопросы? Никаких вопросов у лейтенанта не было.
День выдался теплым, а ночка оказалась немного прохладной. Валетов, зажатый с одной стороны Простаковым, а с другой - Резинкиным, был повернут и положен на один бок так плотно, что и не повернуться. А внутри палатки какая-то сволочь летала возле уха и постоянно норовила укусить нежного Валетова в щечку. Фрол уже был готов дать твари напиться крови и настраивал себя морально на то, что сейчас ему будет чуточку больно, а затем напившаяся тварь отлетит в сторону и больше никогда к нему не пристанет и даст-таки наконец уснуть.
