Глядя на столб в конце строя и болтающиеся в воздухе ноги тридцать шестого размера, Стойлохряков раздувал от негодования щеки и ноздри:
- Нет, ты лучше поверни в обратную сторону, я буду на голую девушку смотреть.
Глаша закричала:
- Не имеете права!
- Ну, конечно, - не обрадовался Стойлохряков. - Я здесь на все право имею. Простаков, вращай!
Леха с удовольствием повернул столб в обратную сторону. Солдаты, услышав, что в конце строя, оказывается, стоит не просто столб, а привязанная к нему девка, нарушили порядок, принятый в армии, и стали разглядывать Глашку.
- Ну вы чего! - засуетился Мудрецкий. - Ну-ка встаньте все как положено! Как вас тут учили!
Комбат, увидев сбродность состояния, крикнул:
- Смирно! После отбоя девку от столба отвязать! Рядового Валетова одеть.
- А девку одевать? А Валетова от столба отвязывать? - не понял лейтенант.
- Как тебя зовут? - спросил комбат.
- Так я же Глаша, вы сегодня с утра со мной разговаривали.
- А-а-а, - вспомнил подполковник, - так это вы вдвоем ходили в лагерь к Жанне, а сейчас у столба. Простаков, вращай, - снова на подполковника смотрит Валетов. Молодец, рядовой. С задачей справился. Эк они вас… Лейтенант…
- Так вы же сказали, товарищ подполковник, чтобы все были налицо.
- Какого хрена, лейтенант, ты голожопых мне в ряды ставишь?! Потом не просто голожопых, а парня с девкой, и стоят они с помощью этого столба спиной к спине. А в армии положено, чтобы смотрели друг другу в затылок! И у нас здесь одна шеренга, а не две! Если в следующий раз будете столб в конце строя содержать, так делайте все по уставу! И вообще, у военнослужащего весь срам наружу! А у девки, между прочим… ну-ка поверни, - попросил комбат Простакова, и тот снова повернул Глашку всеми своими прелестями к комбату, - а у девки, лейтенант, тебе уже давно пора знать, срама никакого нету!
- Как нету? - обиделась Глаша, опуская голову вниз.
- Нет у тебя срама! - повторил комбат. - Все, я пошел к другим взводам, а вы давайте тут развязывайтесь.
- Так главное, что все живы, товарищ подполковник, все на месте!
- Еще бы все живы не были, - пробурчал недовольно Стойлохряков, удаляясь. - Что бы тогда мы делали с неживыми-то солдатами, воевать-то с кем? Хорошо, когда все живы, а то смотри мне. Живые все, хоть и голожопые, но живые.
Напившись воды и наевшись, Валетов спал. Ему абсолютно ничего не снилось, только под утро он почувствовал, что рука нащупала что-то мягкое и, кажется, волосатое. Похоже, будто кошку гладишь, так ему казалось. Он мял это мягкое недолго, но ощущения были приятными. Наконец почувствовал, как кто-то его поцеловал и прошептал нежно на ухо:
- Ну так у нас будет сегодня что-нибудь или нет?
Вынырнув из потустороннего мира, Фрол открыл глаза и увидел перед собой Глашку.
- А-а! - воскликнул он и улыбнулся.
- Ты чего? - не поняла она.
- Как хорошо, а то ведь я не думал, что ты рядом. Испугался.
- Чего испугался-то?
- То, что пидорас я, понимаешь? Это самый страшный сон, какой только может увидеть нормально сориентированный мужчина.
То, что нащупала его рука, оказалось всего-навсего ее милой головкой.
- А-а-а, - протянула она с пониманием. - Нет, у тебя все в порядке.
Тут ее маленькая ручка ширкнула под одеяло и нащупала часть Валетова. Тот закатил глаза от приятных ощущений, затем снова вернулся к реальности.
- Погоди, - оборвал он ее, и Глашка обиделась. - Мы где? - он ошарашенно глядел на белые стены и потолок.
- Как где? В вашей санчасти. Нас сюда привезли с поля и положили в одной палате.
Фрол поглядел по сторонам:
- Так вон та койка твоя.
- Ну да, - согласилась Глаша. - А я под утро к тебе перебралась. Правда, нам здесь удобнее?
- Ну, - Фрол чмокнул ее в щеку. - Конечно, тут хорошо. А вдруг зайдет кто?
- А никто не зайдет, - шептала она ему на ухо. - Никто… никогда… не зайдет, - голос ее становился все нежнее и тише.
И Валетов, недолго размышляя над тем, что его ожидает сегодня днем, принял все ласки Глаши близко к сердцу.
Простаков сидел грустный: по рассказам лейтенанта Мудрецкого, из лагеря защитников природы с утра ушло в Самару четыре машины «Скорой помощи». У одного сотрясение мозга, у другого сломаны ребра, у третьего - рука, а у четвертого выбит палец. Причем с выбитым пальчиком поехала девочка. Лехе было стыдно. Это, судя по всему, те, кто попали под дубину.
Но ведь ему надо было выбираться. А если бы он их не прищучил, то они бы его прищучили. Хотя сомневается он в данном вопросе очень сильно, но вот Фролу и Витьку досталось бы по полной программе. Наверное, тогда бы Валетова на самом деле на вертеле изжарили вместе с его подружкой.
Самое главное, что жалоб на военных не поступало, хотя Стойлохряков и отказался класть пострадавших в собственную санчасть. С какого чуда он должен помогать гражданским лицам, возжелавшим добавить в проводимое им мероприятие яду.
Люди не при смерти - потерпят. Да какие это люди? Пьяницы и наркоманы! Вот у него - люди! Все одеты по форме, накормлены три раза в день, умыты и начищены; через утренний осмотр перед завтраком проведенные. Никаких разгильдяев не наблюдается.
