Ак-Ходжа от Нижнего повернул назад, действительно убоясь Дмитрия, но много лучше было бы для Москвы, ежели бы он не устрашил и повстречался с великим князем, приняв свою долю даров, поминок и почестей и, главное, переговоривши с Дмитрием и его боярами с глазу на глаз.
Тут вот и скажем, почему все же Тохтамышев посол так-таки не дошел до Москвы.
Старый суздальский князь, Дмитрий Константиныч, тихо умирал в Суздале. Гибель сына Ивана на Пьяне, двукратный погром Нижнего, оба раза выжигаемого татарами дотла, гибель, как казалось, всех гордых заводов и замыслов покойного родителя, ибо и Сура Поганая, и Запьянье были испустошенны вконец, рознь сыновей, борьба с братом Борисом, — все это в конце концов доконало его. Князь вроде бы даже не болел, но ослаб до полной убогости, до того, что подчас, в забывчивости, пачкал платье…
Князь стыдился слуг, хозяйственный обиход полностью предоставил ключнику и боярам, он уже ничем не правил и не руководил и только молился подолгу. Доконала князя и смерть жены. Анна умерла в одночасье, не лежав, не болев, а просто шла к себе, распушив слуг, плохо присматривавших, по ее мнению, за хворым супругом, и вдруг побелела, тихо охнула и медленно опустилась на ковер. Пока растерянные служанки хлопотали, несли, толкаясь и дергая госпожу, взваливали грузное тело княгини на постелю, она и умерла. И осталось одно — звать попа да гадать, как сообщить о том старому князю.
Дмитрий Константиныч приплелся, высокий, худой. Стоял, шатаясь, глядя растерянно на грозно потемневший неживой лик своей печальницы и ругательницы, так помогавшей ему жить, и думал… Нет, не думал он уже ничего! Опустясь на колени, приложился лбом к скрещенным холодным рукам и тихо плакал, вздрагивая, страшась и не умея уже и подняться с колен. Слуги поняли, подняли, увели…
Таковым стал некогда грозный супротивник московского князя Дмитрия, вырвавший было великий стол из цепких рук Алексия, когда нахлынули днешние события, завертевшие бессильного князя, словно щепку в водовороте.
Татарских послов принимал в Нижнем Борис. Василий Кирдяпа тоже был при дяде. Семен оставался с отцом в Суздале, но, всею душой стремясь за старшим братом, он только тем и жил, что надумает Василий за них обоих.
Борис, женатый на дочери Ольгерда, когда-то тягавшийся за власть со старшим братом и великим князем Дмитрием, перешагнувши пятый десяток лет, изрядно потишел. Тесть, Ольгерд, умер. От Михайлы Тверского восемь лет назад он отступился сам. Росли дети, Даниил и Иван Тугой Лук. Росла горечь несостоявшейся, злой и, как виделось уже теперь, напрасно прожитой жизни.
Василию Кирдяпе, который тут, в Нижнем, охранял интересы отца от возможных дядиных поползновений, подходило к сорока (и к тридцати — Семену Дмитричу, младшему сыну старого суздальского князя). В этом возрасте уже не колеблются. Последнее, что можно успеть содеять в жизни, надобно делать теперь. Дряхлый отец некогда отказался за них за всех от прав на великое княжение Владимирское. Кирдяпа никогда не признавал той "позорной" грамоты и злобствовал, как уже знаем мы, не всегда тихо. Но до сих пор ничем существенно изменить свою судьбу — судьбу рядового подручника Московского великого князя — ему не удавалось.
Час ли пробил, когда на престол Орды взошел Тохтамыш? Он, Василий Кирдяпа, вызвал давешнюю памятную резню в Нижнем, уничтожив Мамаева посла Сарайку с его дружиною. Теперь он, уже по тому одному давнему поступку своему, Тохтамышев друг! Так думал, так полагал Василий Кирдяпа, так созревал его замысел.
Добавим, что хотя нижегородские полки и пришли на помощь Дмитрию, но ни один из князей суздальского дома не был на Куликовом поле. Хотя им-то, родичам по Евдокии Дмитриевне великого князя Московского, совсем непристойно, казало, не участвовать в битве на Дону!
Татарский посол Ак-Ходжа был из Тохтамышевой Орды и в урусутских делах разбирался плохо. Про убийство Сарайки он, конечно, знал. Да и Мамаевы ордынцы, перешедшие на сторону Тохтамыша, наговорили много всего, наговорили такого, памятуя давешний свой разгром, что и поневоле мог думать посол о злобном коварстве и жестокости урусутов. Да к тому тут, в Нижнем, это и совершилось! Тут пала тысяча Сарай-ака, и сам епископ Денис приказывал русичам убивать посла татарского. Родичи Сарайки поклялись поймать Дионисия, ежели он поедет из Константинополя степью, поймать и предать лютой казни…
