Брянский удел был образцовым княжеством, где царили спокойствие и порядок. Князья сменялись, но правила, установленные еще Романом Михайловичем Старым, неукоснительно соблюдались.
Княжеские люди следили за безопасностью дорог и безжалостно расправлялись «с ночными татями». Кроме того, по всему уделу были разбросаны небольшие городки и укрепленные поселения, в которых проживали княжеские воеводы с дружинниками, регулярно объезжавшими окрестности их городков, «ради порядка».
Князю Дмитрию Романовичу было лестно слышать высказывания московского боярина о «порядке в брянском уделе», но он был достаточно умен, чтобы понять, что не только по этой причине москвичи оказались в Брянске. Он с подозрительностью внимал словам боярина Михаила Терентьевича и все время ждал, когда же, наконец, услышит об истинной цели их визита.
Как и следовало ожидать, боярин Михаил, расположившись вместе с двумя другими посланниками на скамье прямо напротив княжеского кресла в думной светлице, старался, прежде всего, выставить дела своего князя Ивана в самом выгодном для того свете. С его слов оказалось, что князь Иван Даниилович вовсе не хотел смерти Александру Тверскому, а…сам был жертвой гнева ордынского хана!
– Тогда царь Узбек послал Ивана Данилыча на Псков, угрожая смертью моему господину, – говорил хитрый московский боярин. – Он сказал, что если наш славный князь не поймает того Александра, то тогда ордынский хан отрубит ему голову!
Получалось, что князь Иван сам способствовал бегству Александра в Литву и, таким образом, был ему спасителем.
Дмитрий Брянский с почтительной улыбкой слушал словоизъявления московского боярина. – Этот боярин честно отрабатывает московский хлеб! – думал он и ждал, когда же хитрый боярин заговорит о союзе с Москвой. Иного Дмитрий Романович и не ожидал. Но Михаил Терентьевич все говорил и говорил, даже не упоминая союз! И вдруг в самом конце своей речи опытный московский дипломат, как бы невзначай, спросил: – А что, мой господин, разве у тебя есть дочь на выданье?
Это было неожиданно! Князь Дмитрий вздрогнул. – Неужели этот князь Иван решил сосватать мою Аленушку? – мелькнула у него мгновенная мысль. – И добивается таким хитрым путем военного союза! – Однако вслух он сказал совсем другое: – У меня есть на выданье дочь Елена! А зачем тебе это знать? Разве твой князь Иван не женат? Неужели он потерял свою супругу?
– Нет, – покачал головой Михаил Терентьевич. – Княжеская супруга жива и здорова…
– И сыновьям князя Ивана еще рано жениться, – усмехнулся князь Дмитрий. – Я слышал, что они – сущие младенцы!
– Да, самые младшие, Иванушка и Андрейка, еще не достигли нужного возраста, – промолвил знатный москвич. – Но княжичу Симеону уже тринадцать!
– Неужели ты решил сосватать мою дочь для этого Симеона? – насупился князь Дмитрий. Перспектива быть родственником московского князя его не устраивала.
– Не для Симеона, княже, – склонил голову боярин Михаил, – но для родственника моего князя Ивана – молодого Василия Кашинского!
– А почему этот Василий не пожаловал сюда сам? – пробормотал удивленный брянский князь. – И с каких это пор московский князь стал беспокоиться за сына покойного князя-мученика Михаила Тверского?
– Но ведь у того молодого Василия нет теперь батюшки! – буркнул московский боярин. – И некому за него просить! Старший брат Александр – в бегах. А вот Константин, следующий по старшинству брат Василия, обратился к Ивану Данилычу с просьбой: оказать ему помощь в сватовстве кашинского князя!
– Я видел этого Василия Кашинского в Сарае! – кивнул головой брянский князь. – Он был еще совсем молод! Но лицом красив…Однако и моя дочь хороша собой и вполне созрела – ей четырнадцать…Она подойдет тому Василию…Но вот понравится ли ей этот жених? Моя красавица-дочь очень строптива! Будет ли ее нрав по душе молодому князю?
– А я могу ее увидеть, – пробормотал Михаил Терентьевич: когда надо, он умел делать скромный вид, – чтобы убедиться в красоте девицы? Василий слышал, что она хороша собой, но сам ее не видел…И доверил мне эти смотрины!
– Ну, что ж, – вздохнул князь Дмитрий и, хлопнув в ладоши, поднялся со своего кресла. – Эй, Бенко! – крикнул он. В светлицу вбежал здоровенный бородатый слуга. – Сходи, Бенко, в терем княгини и позови ее сюда вместе с дочерью Аленой. И пусть не тревожится: это только смотрины!
Князь продолжил беседу с московским гостем, искоса поглядывая на своих бояр, угадывая по лицам своих верных людей их оценку разговора.
Княгиня пришла довольно скоро. Неожиданно, без стука, отворилась дверь, и в светлицу проследовала прекрасная, одетая в белоснежную византийскую тунику, женщина, единственным украшением которой было дорогое, сверкавшее множеством разноцветных искорок, ожерелье, свисавшее с ее нежной лебединой шеи. Она вела с собой, держа под руку, исключительно красивую, белокурую и голубоглазую, с правильными чертами лица девочку.
