В первые же дни вымерли все «калики перехожие», нищие и бездомные. Их трупы валялись неубранными во всех концах города, источая невыносимый смрад. Люди умирали, порой, прямо на улицах, на виду у всех, вызывая всеобщий страх и ужас. Неведомая болезнь, называемая «черной смертью или «моровой язвой» проявлялась по-разному. Одни заболевшие внезапно ощущали сильную головную боль, страшный, испепеляющий жар, быстро теряли силы и падали там, где их застигла болезнь. Другие же чувствовали тошноту, теряли зрение, способность быстро передвигаться и, едва добравшись до дома, падали на ложе, сгорая от внутреннего огня. Большинство страдальцев уже через три-четыре дня начинали плеваться кровью или исходить кровавой рвотой и вскоре умирали. Тела умерших быстро коченели и становились черными, а перед смертью покрывались крупными, ромбовидными пятнами, так называемыми «бубонами».
Некоторые заболевшие почти непрерывно кашляли и чихали, распространяя по воздуху смертоносную заразу. Но были и такие люди, которые, пребывая в самом очаге «черной смерти», совершенно не заболевали. Таких было подавляющее меньшинство, но горожане их видели, знали и верили, что их-то «минует эта Божья кара»!
О том, что «тяжкая хворь» поражает не всех, знал и брянский князь Дмитрий, который, услышав об эпидемии, вначале сильно испугался и потерял все нити управления городом. Князь, его бояре и дружина, «затворившись в своем детинце», надеялись отсидеться и дождаться конца «злого поветрия».
Священники же города во главе с самим епископом, казалось, не боялись смерти. Они смело шли в церкви и дома, где лежали умиравшие, совершали по ним все необходимые обряды, а где и помогали умиравшим, чем могли.
Монахи Петропавловского и Успенского монастырей, не дожидаясь «княжеской воли», сами брали на себя роль санитаров, вывозя из чумных домов трупы и, совершив по ним погребальные обряды, хоронили тела умерших на ближайших кладбищах. Но их сил было недостаточно для того, чтобы убрать все трупы и очистить воздух в городе «от ужасного смрада». Наконец, и князь Дмитрий, пришедший в себя после первого потрясения и получивший известия о том, что были случаи, когда даже заболевшие выживали, принял решение послать «своих верных приставов» на помощь священникам и монахам. К тому времени уже вымерла почти половина города, большинство священников и монахов. Княжеские люди совместно «с людьми святой церкви» ходили по улицам и площадям города, сопровождаемые большими телегами, на которые укладывали трупы умерших, вторгались в усадьбы горожан и требовали «выносить своих покойников». Часто они заходили в дома горожан и находили там только одни трупы. Тогда им самим приходилось выносить страшные, обезображенные болезнью тела и укладывать их на телеги.
По распоряжению князя за городом был вырыт большой ров, куда мужественные брянцы сбрасывали тела несчастных.
Первое время сам князь не участвовал в этих делах и ограничивался лишь выслушиванием донесений от своих бояр и приставов об обстановке в городе.
К тому времени он совершенно утратил интерес к своим любовницам и проводил ночи лишь с одной Тешаной, которую не только любил, но и уважал. Ярину, родившую ему дочь и кормившую ребенка грудью, он отправил к беременной на последнем месяце Дубраве в терем своей покойной супруги. Тешана совершенно не боялась охватившей город болезни. Еще с самого начала она советовала князю «приготовить нужное зелье и напоить всех хворых», но тот, узнав от лесной красавицы, что напиток представлял собой отвар не только трав, но и «зеленой плесени», не захотел даже слушать это. – Если церковные люди узнают о плесени, – сказал он Тешане, – они обвинят тебя в колдовстве!
Сам же князь не брезговал ежедневно принимать приготовленные Тешаной настойки и чувствовал себя прекрасно. Он боялся за свою любимую женщину и не хотел ею рисковать, зная о том, с какой ненавистью относятся к ней горожане, какие слухи и сплетни, распространяемые в церквях и на площадях, носятся по городу. – У тебя не хватит сил, Тешанушка, – говорил ей князь, – чтобы напоить весь город целебным зельем! Да и горожане не примут твою помощь! Я говорил своим боярам, чтобы они взяли твое славное зелье. Но даже они не захотели! Только крестятся и произносят страшные молитвы! Что уже говорить о «черном люде»? Мы их только озлобим! Вот и я сижу в нашей крепости и не оказываю никакой помощи своим людям! Стыд и позор – сидеть в такое время без дела! Я хотел бы выехать в город на боевом коне и приободрить «черный люд» своим видом!
– А ты поезжай, княже, в город без опасений, – ответила на это, улыбаясь, Тешана, – и поддержи своих горожан! Пусть все видят, что ты не прячешься за дубовыми стенами и сочувствуешь их горю! Лютая болезнь не коснется тебя, благодаря моему зелью, и я уберегу твое здоровье в это тяжелое время!
