– Так вы – русские люди?! – выкрикнул из рядов брянского войска старший дружинник Коротя. – Зачем же служите поганому Гедимину?!
– А вы зачем служите татарам?! – возразил приблизившийся к русским почти на полсотни шагов, вражеский воин, голова которого увенчивалась железным немецким шлемом с пышными, торчавшими сверху, орлиными перьями. – Неужели они стали православными? А наш великий князь Гедиминас – не язычник, а склонный к православной вере человек! Он не притесняет христиан! Переходите на нашу сторону и послужите славному Гедиминасу!
– Пошли вы в дебрю, продажные холуи! – крикнул ему в ответ здоровенный брянский воин Рослав, выглядывая из-за спин военачальников. – Сами сдавайтесь!
Литовские всадники развернулись и быстро поскакали к своим. Но не успели они приблизиться к рядам литовского воинства, как вся вражеская пешая масса зашевелилась и медленно пошла на сближение с русскими.
– Готовьтесь к битве! – крикнул князь Роман и поднял меч. – Не посрамим нашего славного Брянска!
Литовское войско вдруг по чьей-то громко сказанной команде остановилось. Полки литовцев и жемайтов оказались так близко, что русские могли хорошо видеть лица врагов.
– Это не русские! – буркнул воевода Михаил. – А где же наши сородичи?
В это время из-за спины стоявших литовских пехотинцев выскочил большой конный отряд, возглавляемый красивым длиннолицым всадником, одетым в богатый, не по-зимнему легкий кафтан. На голове знатного воина красовалась княжеская шапка из меха черной куницы с большим, торчавшим из ее верхней части павлиньим пером.
– Неужели Гедимин? – буркнул боярин Борис Романович.
Это был на самом деле великий литовский князь Гедимин. Взмахнув рукой, он повел за собой литовско-русскую конницу, прямо на правый фланг, обороняемый князем Олегом. Удар литовской конницы был силен! К тому же, видя впереди вражескую пехоту, переяславльцы не ожидали литовской хитрости и не успели выставить перед собой рогатки. Гедимин, совершив маневр и оказавшись уже в хвосте своих всадников, управлял ими сзади.
Литовцы, ожесточенно сражаясь, медленно, сбоку, охватывали войско Олега, пытаясь выйти в тыл. – Не отступайте, дети мои! – кричал князь Олег своим воинам. – Нам бы только устоять!
Переяславльские воины не собирались отступать и бились отчаянно. То тут, то там падали сраженные копьями литовские всадники. Вгрызаясь в русскую пехоту, они несли немалые потери, но и сами поражали врагов. Кровь убитых и тяжело раненных окрасила снег. Вопли сражавшихся и убиваемых, казалось, докатились до неба!
В то же самое время остальные русские воины, не вовлеченные в битву, стояли без движения. Князь Роман Глебович, слыша крики и шум сражения, рвался, как и его воины, в бой, но не мог этого сделать, опасаясь стоявших напротив него литовских пехотинцев. Видя, что князь Олег оказался в тяжелом положении, Лев Луцкий отдал приказ разворачивать свои полки. И как только его войско пришло в движение, на него поспешно двинулась наблюдавшая за боем вражеская пехота.
– Вперед, мои отважные воины! – закричал князь Роман и помчался, подняв вверх руку со своим огромным мечом, на двигавшуюся прямо на него массу. Сначала литовцы, увидев устремившихся на них брянских воинов, дрогнули и стали медленно отступать. – Секи! Рази! – кричал брянский воевода Михаил Романович, оттесняя своего князя. – Иди за дружину, княже! Тебе нельзя нас покидать!
Князь Роман Глебович прислушался к словам воеводы. Старость и большой боевой опыт подсказали ему, что тот был прав. – Еще убьют и тогда погибнет вся дружина! – решил брянский князь, отступив за спины своих конников, подобно Гедимину.
В это время отходившие литовцы вдруг остановились и, выставив перед собой копья, стали решительно сражаться, выбивая из седел брянских воинов, которые, упав с лошадей, быстро вскакивали и продолжали биться пешими. К полудню уже половина воинов Романа Глебовича, потеряв лошадей и израсходовав свои копья, сражалась мечами.
В давке и толчее шла равная, жестокая борьба! Никто не хотел уступать! Один брянский воин, тяжело раненный литовской стрелой в шею, продолжал махать мечом и повалил еще не одного врага, прежде чем упал на залитый густой алой кровью снег. Другой брянец, стоявший неподалеку, потерял вместе с отрубленной рукой щит, но все еще отбивался, пока рослый безбородый литовец не отсек ему голову.
Неожиданно, в самый разгар битвы, к князю Роману подскакал киевский князь Станислав. – Спасайтесь! – кричал он, махая руками. – Наши войска беспощадно разбиты!
– А где же татары?! – крикнул огорошенный брянский князь.
– Татары бежали, а у нас уже нет времени! – буквально возопил Станислав Киевский, ломая от отчаяния руки. – Спасай хотя бы свою дружину!
– Ну, тогда, – вскричал брянский князь и глянул на сидевшего рядом с ним всадника-горниста, – труби, мой Всегод, общее отступление!
