– Слава вам, моя храбрая дружина! – ответил князь и оглядел собравшихся у башни воинов. – Это хорошо, что вы бдительно охраняете крепость! А теперь, быстро опускайте мост!
– Сейчас, княже! – бросил стоявший во главе отряда седовласый воин и махнул рукой. Его дружинники быстро побежали выполнять княжеский приказ. Заскрипел, громко раздаваясь тяжелыми звуками, железный ворот, и большой длинный, окованный железом мост медленно опустился, закрыв собой ров.
– С Господом! – перекрестился князь и пошел вперед, в черную мглу. За ним устремился, освещая путь, верный Огонь. – Храни тебя Господь, княже, – пробормотал он, – береги свою бесстрашную жизнь!
Князь шел не спеша, о чем-то думая. Его дружинник Огонь, наоборот, все говорил и говорил, но брянский князь его не слушал.
Они спускались с горы по хорошо вытоптанной дорожке. Здесь уже князь пропустил вперед своего воина и шел за ним, глядя под ноги на тропу, освещенную факелом. – Следовало бы по такому случаю подготовить коней, – пробормотал князь. – Здесь далеко: версты две!
– Зачем, княже? – улыбнулся Огонь. – Не принято ездить на коне в Купалову ночь! Нельзя сердить лесных духов! Ты еще молод и пешей прогулкой только разгонишь застоявшуюся кровь! А от этого тебе будет намного приятней!
– Это правда, мой славный воин! – кивнул головой князь Дмитрий. – Не хотелось бы шуметь в крепости! Еще проснется княгиня от своего добродетельного сна…Тогда не оберешься хлопот и уже будет не до Купалы…
Так они шли, изредка перекидываясь словами, пока, наконец, не добрались до огромного, стоявшего на пересечении дорог многовекового дуба.
– Ну, княже, теперь нам осталось совсем немного, – весело сказал молодой воин. – Вот перейдем березовую рощу, а там до реки рукой подать!
– Я знаю, славный Огонь! – бодро отвечал князь, чувствуя прилив сил и желание поскорее подойти к реке. – Я не раз здесь бывал!
Вот они миновали рощу, приблизились к кустарнику, и тут до ушей князя донеслись веселые, звонкие девичьи голоса. На берегу реки собралось множество красивых обнаженных девушек! Одни из них стояли в воде то ли по пояс, то ли по колено, другие же бродили по берегу, толкались, смеялись и визжали. То тут, то там мелькали длинноногие красавицы с факелами в руках, освещая себя и своих подруг. Небо над ними искрилось множеством звезд, и отраженные в реке светила мягким серебром окутывали прелестных женщин.
– Какое дивное зрелище! – тихо сказал князь, жадно разглядывая собравшихся красавиц. – Я думаю, что где-то здесь и наши славные мужи: они тоже созерцают девичью красоту!
– Они немного подальше, батюшка князь, – покачал головой княжеский дружинник. – Я подал нашим людям нужный знак, чтобы они нам не мешали и не смели даже приблизиться к прелестницам, пока ты не сделаешь свой выбор! А теперь смотри на них, мой господин! И подай мне знак, когда найдешь себе зазнобу. Я тогда сообщу об этом нашим людям!
– Ладно, Огонь, – пробормотал задрожавший от волнения князь, – я пока погляжу на девиц! Они так хороши, что у меня глаза разбежались! Гаси же огонь, я и так хорошо их вижу! Они же заметят меня и смутятся…
В самом деле, молодые девушки и женщины как-будто, несмотря на беготню и шум, услышали слова князя и почувствовали его присутствие. Они стали медленно похаживать вдоль берега, поворачиваясь к темным кустам, где засели князь со своим верным Огнем, то передом, то задом.
– Ох, ах! – стонал, горевший как в лихорадке, князь. – Как же они хороши! Какие чудесные груди! А зад, зад, я давно не видел подобной прелести! – Он уже сжался в комок и хотел просто выпрыгнуть вперед, но вдруг из воды вышла девушка необычайной красоты: рослая, почти по плечо могучему Огню, только на голову уступавшему князю, белокурая, со свисавшими едва ли не до пояса распущенными волосами. Ее молодая и довольно развитая грудь твердо возвышалась и почти не колыхалась, как у прочих девиц, при движении длинноногой красавицы. Тут князь совершенно лишился речи и почти бурчал. – Какая она рослая! – донеслось до дружинника Огня. – Почти до моих сосков! А ноги, ноги какие дивные! – князь глянул на плоский, блестевший от света недалекого факела живот девушки, и покрылся испариной. – И даже волоса у нее белые на прекрасном лобке, – простонал он, – а там…
В это время прелестница, как бы дразнясь, играючи подняла вверх чудесную ножку, обнажив перед князем свою женскую плоть, и он уже больше не выдержал. – Это она, Огонь, моя дивная голубка! – вскричал брянский князь, выбегая из кустов и хватая в объятия девушку. Подруги, окружавшие белокурую красавицу, увидев выбежавшего, кричавшего князя, пронзительно завизжали, завопили и заметались по берегу. Однако Огонь хорошо видел, сколь наиграны были их крики: ни одна девушка не покинула реку!
Схваченная же князем девица даже не пыталась вырываться. – Славный князь, – говорила она, целуя и обнимая рослого красавца. – Как я рада тебя видеть! И так счастлива быть в твоих умелых руках!
– Как тебя зовут, девица? – спросил, прижимаясь к девушке всем своим телом, возбужденный князь.
