- Отчасти. Энергетические центры планеты, созданные борсами, есть во всех мирах. Потом ты поймёшь.
Они шли быстро, повернули за угол, и Митяй резко остановился….
Больше всего это напоминало театральную декорацию, где художник вырезал кусок городского пейзажа и заменил его заплатой из совершенно другого спектакля. Часть каменной стены и половину улицы захватывала бесформенная дыра, в которой над полями и дальним лесом простиралось совершенно иное небо.
- Не удивляйся. Это выход из Шадболы. Пойдём….
Митяй осторожно протянул руку и потрогал жёсткую шерсть Сфинкса: казалось, что это происходит во сне. Потом придвинулся ближе, чтобы почувствовать его тепло и поверить, наконец, в реальность происходящего.
Они сделали ещё несколько шагов. Митяй услышал щебет и пощёлкивание птиц, ветер принёс запах хвои и полевых цветов. Места казались знакомыми, будто именно здесь собирал когда-то первую землянику…. Так хотелось выйти на опушку леса, и дальше – к молодому ельнику. Там точно должны быть белые грибы…
- Митяй! – остановил его голос Ра. Дмитрий обернулся и увидел, что город исчез. Только в чётко ограниченном пространстве – за спиной Сфинкса – виднелась часть улицы, по которой они только что шли. Как это могло быть?
- Шадбола – очень большой город, он весь окружён стеной. Внутри – вогнутая зеркальная поверхность, которая нужна для концентрации и передачи информации. Снаружи – Энергетический щит. Он не позволяет проникнуть посторонним.
- А этот выход?
- Им пользуются посвящённые.
Сфинкс повернулся к Митяю:
- Вспомни точку Ра и смотри через неё. Пусть наши точки Ра сойдутся. И ты увидишь пирамиды.
***
Они возникли, словно в дымке. На фоне синего неба сияли яркой белизной три пирамиды. И захватывало дух от их красоты и величия.
- Думай о конечной цели. Сосредоточься.
Митяй понял: Борис и Оберег.
Он услышал однообразный и ровный шорох…. Так сыплется песок. А потом – яркая вспышка. Митяй резко зажмурился, выдохнул и открыл глаза. Они оказались у подножия центральной пирамиды. Дул лёгкий ветерок, солнце стояло в зените.
Полной грудью Митяй вдохнул воздух другого мира. Чужой, но не враждебный. Странный спутник, и запахи, и цвета, и высокое небо, и песок под ногами – всё казалось нереальным. И опять невольно потянулся к спине Сфинкса, ощутил под ладонью короткую жёсткую шерсть и тепло тела. Сфинкс смотрел на него:
- Первый раз это всегда странно. Потом привыкнешь.
- Мы войдем в пирамиду? А где вход?
- Везде.
Митяй коснулся белой поверхности, но на ощупь не смог определить: металл или камень? Стена оставалась прохладной на жгучем солнце.
- А как мы войдём?
- Просто. Идём.
- Но я не вижу входа!
- Помни о цели и иди вперёд.
Митяю это показалось бредом. Пройти сквозь стены? Невозможно….
- Нет невозможного. Все препятствия иллюзорны. Ты ясно видишь цель? Иди вперёд!
Митяй шагнул и больно ударился о стену.
- Нет!
- Пробуй ещё раз. Я же могу.
- Но ты – Сфинкс!
- А ты – человек. Я буду ждать тебя внутри.
И Митяй увидел, как пирамида приняла Сфинкса.
Кругом – пустыня…. Чуждый мир…
Дмитрий всегда был одинок. Но впервые понял, что такое – настоящее одиночество.
И снова он подумал о Борисе. Спасаясь от терзающего шума, тот ходит в шапке, натягивая её до самых бровей. Прячется в шкафу от вопящих близнецов. И везде его сопровождает боль, от которой не убежать. Митяй испытал эту боль и понял её природу. Как ему нужен Оберег! Без него не спасти Бориса.
Вперёд!
С широко раскрытыми глазами он шагнул и оказался внутри пирамиды.
Сфинкс смотрел с загадочной улыбкой:
- Я не сомневался.
Воздух свежий, как после грозы. Белые стены излучали лёгкий свет.
В центре просторного зала на каменном помосте стоял открытый саркофаг.
- Мумия, – подумал Митяй, - …. привязался же этот Египет.
Крышка саркофага парила в воздухе. Митяй и Сфинкс подошли совсем близко: саркофаг пуст. Ра скомандовал:
- Ложись.
- Зачем?
- Увидишь, как Борис попал в ваш мир. И будешь уверен в своих действиях.
- Ра, ты же и так знаешь, что он нужен здесь….
- Но это моё знание. Ты сам получишь подтверждение. Чтобы не ошибиться.
Митяй медлил….
- Ты боишься?
- Да вот ещё, - сказал вслух Митяй. И направился к саркофагу. Лёг внутрь, и крышка стала медленно опускаться….В это же мгновение Митяй ощутил себя погружённым в грязную земляную жижу, липкую, как сам ужас, который ему довелось испытать в первом классе…
***
Семь лет Митяю исполнилось в августе. Заведующая Нина Петровна вручила ранец с тетрадками и сказала строго: «Ну вот, Дима, начинается у тебя новая жизнь. Ты уж нас не подводи, учись хорошо». Медсестра Соня собрала нехитрые пожитки, сложила в тот же мешок с зайцем и незаметно перекрестила на дорожку: из детского дома его переводили в школу-интернат – пора идти в первый класс.
В интернате было ещё пусто, и Митяй ночевал один в большой и гулкой спальне. На окна после ремонта не повесили занавески, и огромная луна лежала на подоконнике, заливая кровати желтоватым светом. Митяй привык просыпаться рано, и когда шёл умываться, уже знал: он разобьёт там длинное поперечное зеркало, укреплённое над раковинами.
