Емеля выудил из лодки помятую миску, налил в неё душистой ухи и поставил перед Митяем, а себе придвинул котелок. Митяю поначалу есть было неудобно, но что ж поделаешь? Губами он отщипывал хлеб от горбушки, прихлебывая мякиш ухой. Вкусно….
Потом Емеля отделил рыбу от костей и опять щедро наполнил ему миску. Скоро Митяй уже и дышать не мог – объелся.
После ужина Емеля сполоснул посуду и устроился спать в лодке. Позвал Митяя:
- Прыгай сюда. Места много не займешь, а мне теплее будет. С утра двинемся дальше.
Митяй прижался к тёплому емелиному боку и тут же провалился в сон.
Проснулся оттого, что солнце светило прямо в глаза. И казалось, что плавится золотом всё вокруг. Митяй выпрыгнул из лодки, побродил по мелководью. Увидел ручеёк, который сбегал в реку с бережка, напился воды. Емеля ещё крепко спал, и Митяй не рискнул отходить далеко. Мало ли….
Наконец, лодка покачнулась, Емеля приподнялся и потянулся. Поискал глазами Митяя, махнул ему:
- Иди сюда, чай пить будем.
И никуда Емеля не торопился, делал всё неспешно, с явной ленцой.
Опять запалил костёр, насобирал какой-то травки, покидал в котелок. Дух от него пошёл славный, медвяный. И показался Митяю этот запах таким знакомым….
- Ну, вот и готово. Приноравливайся.
Митяй дул на горячий чай в миске, пил мелкими глоточками. Что же дальше-то будет? Эти мысли никак его не оставляли. Хотя понял, что загадывать наперёд не получится.
И поплыли они вниз по реке. Емеля напевал протяжную песню. Голос у него был хороший, а слова простые:
Встану пред тобой, вербой обернусь
Солнце заслоню, над тобой склонюсь.
Сглаз чужой с тебя смою я водой,
Будешь, милая, ты всегда со мной.
И опять про любовь…. Вечно у взрослых одна песня.
Емеля задремал, чуть весло не упустил. И Митяй решил разговором его отвлечь, да и выпытать кое-что хотелось:
- Емеля, а печь твоя где?
- Печь, она по зиме нужна. Слезаю я с нее, когда снег уже плотно ляжет и река встанет. Дорога известная – к проруби. Как щуку поймаю, так и начинается весёлая жизнь. То, сё…Дворец, царь, царевна, свадьба.
- А потом?
- Потом, известное дело – жизнь царская: гости, послы заморские, приёмы…
- И всё? Скучно, наверное?
- Да нет. Бывает, война затеется. Или кудесник какой во дворце перезимует. Чудеса творит, чего-нибудь да отчебучит….
- А сейчас почему один в лодке плывешь?
- Это у нас с щукой уговор такой. Я её только зимой ловлю, как положено, желания мои она исполняет. А уж летом – душу отвожу: плыву по реке, сам себе хозяин. Тебя вот встретил….
- А щуку всё равно зовёшь?
- Да она сама так хочет. Скучает, видно.
Река сделала поворот, показалась песчаная коса. Емеля направил лодку к ней и причалил к берегу.
- Ну, теперь у тебя – своя дорога. Вон тропинка начинается, пойдешь по ней. Она куда надо выведет.
- А куда надо?
- Тебе видней. Одно помни: пока Василису не найдёшь, бродить тебе здесь всю жизнь. А как к реке выйдешь, так и опять я тебя подвезу. Встретимся на том же месте.
- На том же?
- Так заведено. Вон, в той рощице, который год дракон тоскует. Ждёт меня, привык уже. Тоже Василису ищет, да не найдёт никак. Видишь, дымок над крайней берёзой? Значит, на месте. Злится, пар выпускает.
- А ты не боишься?
- Я никого не боюсь. Не положено. Ну, давай, беги. Бог в помощь.
Митяй выпрыгнул из лодки, направился к тропке. Помнил откуда-то, что оглядываться – плохая примета. Терпел. Когда уже добежал до кромки леса, посмотрел назад. На другом берегу, вдалеке, мелькала белая рубаха Емели. А рядом с ним, размером примерно с небольшой экскаватор – тёмная туша одинокого дракона.
Густой лес обступал со всех сторон. Митяй бежал по тропинке. Уже и солнце чуть проглядывает сквозь вершины елей. Куда он идёт, зачем? Нет, зачем идёт – точно знает: Василису найти. Надо ему обратно в человечий облик вернуться. Да где же её найдёшь?
С этими невесёлыми мыслями Митяй и выскочил на круглую полянку. Ну, конечно! Вот она – избушка на курьих ножках. Он даже вспомнил, что сказать положено:
- Избушка, избушка, повернись к лесу задом, ко мне передом.
И впрямь, повернулась. С таким скрипом и оханьем, будто лет сто не двигалась с места.
Из крошечного окошка высунулась круглая девичья мордашка. Через минуту девчонка, лет тринадцати на вид, ловко спустилась по верёвочной лестнице, которую скинула с порога избушки.
Одета в яркий красный сарафан, на ногах – золотые сапожки с узорами.
- Здравствуй, добрый молодец! Какая нужда в наши края привела?
- А ты кто?
- Как кто? Баба Яга. Сказок не знаешь?
- Да не смеши…. Она старая, страшная. И должна меня съесть, скорее всего. Ну, попытаться хотя бы…. Я ведь козлёнок.
- Да какой ты козлёнок! И не трону я тебя, на шее – Оберег, из наших значит. В беду попал? Ко мне ведь так просто не ходят….
Митяй вздохнул:
- Попал. Из копытца напился.
- Ну, и дурной! Это ж самая простая западня. Что, прямо так, с первого раза?
- Я не верил…
- Вот-вот. Ваша главная беда. Не верил он…. А ещё волшебник. Тоже мне – чародей, кудесник.
- Да какой я волшебник….
- Вот именно! Никакой! В сказки он не верит…. А во что верить тогда?
- Ну, не знаю. В науку, наверное?
