Возникнув вначале на юге польско-литовского порубежья, как форпост против набегов крымских татар, Запорожская Сечь в 20-х годах 17 века превратилась в военно-политический фактор, с которым уже не могло не считаться правительство Речи Посполитой. Здесь на базе южнорусской народности зарождался и формировался новый молодой этнос, обещавший со временем стать грозным соперником, в первую очередь, своим "крестным отцам"- польскому и литовскому этносам. С укреплением запорожского казачества и повышением его влияния на народные массы, усиливался и новый находившийся еще в самой начальной стадии своего формирования, этнос, представлявший уже определенную социально-политическую группу близких по духу людей. Большая часть населения края продолжали считать себя русским народом, выходцами из распавшегося Древнерусского государства, но запорожцы и затем казаки вообще, уже постепенно начали осознавать себя отдельной этнической группой, которая чутко реагировала на малейшие попытки со стороны более сильных и старых этносов ограничить ее в правах и вольностях. Не случайно в документах Московского государства с периода Смутного времени они уже официально стали именоваться черкасами. Новому этносу требовалось признание, но он его не получал. Именно такие люди "длинной воли" ( по выражению Л.Н. Гумилева- прим автора) создали некогда могучую империю Чингис-хана и такой термин вполне применимо и к запорожским казакам. В исторической науке господствует мнение о том, что казацкие восстания, от Косинского до Хмельницкого, были вызваны притеснениями южнорусского народа польскими панами, но это верно лишь частично. Более точно и правильно объяснить их причины борьбой нарождающегося украинского этноса против старого польского этноса, видевшего в нем своего могильщика и инстинктивно пытавшегося его подавить. В самом деле, казацкие восстания возникали в подавляющем большинстве не потому, что казаки готовы были сложить свои головы за лучшую жизнь простого народа, а в связи с тем, что Корона предпринимала попытки ограничить казацкие вольности и привилегии. Любая, даже незначительная попытка такого рода вызывала резкое противодействие со стороны казаков и в ряде случаев положение народных масс не играло в этом существенной роли. Так, причиной Куруковской войны явилось то, что польское правительство существенно ущемило права казаков, не выплатив им жалованье за участие в Хотинском походе. Спустя пять лет восстание подняли реестровые казаки, к которым присоединился Тарас Трясило с запорожцами, из-за провокационного слуха о том, что в Киевское воеводство вводится дополнительный контингент польских войск для уничтожения православия и казачества. Наконец, восстание Ивана Сулимы вызвало серьезное ущемление свобод и вольностей запорожских казаков постройкой Кодака.
К середине 30-х годов борьба старого польского и зарождающегося украинского этносов обострилась, достигнув своего апогея, чему в значительной мере способствовало и усиливающееся своеволие польских магнатов в южнорусских землях.
Несмотря на то, что новый король Владислав 1У, в отличие от своего отца, отличался веротерпимостью и в целом неплохо относился к казачеству, именно в его правление своевольство шляхты достигло небывалого размаха. Отдавая должное его личным качествам, нельзя не признать, что, как политик и государственный деятель, он не оказался на высоте своего положения. Его претензии на московский престол еще в то время, когда он был королевичем, ввергли Польшу в тяжелую войну с Россией. Его притязания и на шведский престол привели к тому, что на протяжение десятилетий между двумя государствами не было заключено мирного договора. Поддерживая по этой же причине невыгодный для Польши мир с Австрией, он вынужден был жениться на дочери австрийского императора. Правда, Владислав приложил много усилий для того, чтобы сгладить противоречия между униатской и православной церквями. Во многом ему это удалось, во всяком случае, некоторые отнятые у православной церкви храмы были ей возвращены, однако в целом отношение поляков к православию, как к "хлопской" вере, сохранилось и усилилось. Своеволие панов при Владиславе приобрело невиданный размах. Случаи наезда одного магната на владения другого стали обычным явлением, а приговоры судов и сеймов повсеместно не выполнялись. Князья Вишневецкие, владея огромными землями на Левобережье, чувствовали себя равными королю, а то и выше. Не отставали от них князья Любомирские, Замойские, Четвертинские и другие. Чувствуя слабость королевской власти, польские паны на украинских территориях сгоняли крестьян с их земель, превращали в своих рабов, облагали налогами и поборами. Множество крестьян от нестерпимого гнета убегало на Низ, где вступали в ряды запорожцев и призывали к выступлению против панского своеволия.
