-Только до поры все это следует сохранить в тайне. Вы получите от меня шесть тысяч талеров прямо сейчас на постройку челнов с тем, чтобы уже к следующей весне запорожцы смогли бы выйти в морской поход против турок. Когда запылают Синоп, Трапезунд и Константинополь, султан непременно объявит войну Речи Посполитой и тогда, я, король, встану во главе вооруженных сил государства. Вот тогда с вашей помощью мы прекратим панское своеволие и заставим наших вельможных панов уважать законы Речи Посполитой.
Голос короля окреп, а в глазах вспыхнул яростный огонь. Только сейчас Хмельницкий до конца осознал, сколько настрадался от панского произвола сам венценосный монарх, и сколько унижений от магнатов ему пришлось испытать в этой стране, формальным властелином которой он является.
После этой официальной части перешли к обсуждению мер, которые необходимо предпринять для реализации задуманного. Король обещал осенью дополнительно выделить на постройку чаек еще двадцать тысяч злотых, но настаивал на том, чтобы работа по строительству казацких челнов была начата немедленно. Хмельницкий пожаловался, что из-за сокращения реестра много профессиональных воинов, обладающих заслугами перед Речью Посполитой, Сечью и Войском, превратились в обыкновенных бродяг, без средств к существованию, которым нечем заняться. Услышав об этом, король оживился:
-Еще гетман Сагайдачный предлагал моему отцу разрешить отправлять казаков на службу волонтерами за границу, но в то время этот вопрос остался открытым. Но вот совсем недавно французский посол просил меня от имени кардинала Мазарини помочь, по возможности, волонтерами для принца Конде, ведущего войну с Испанией. Поручаю тебе, пан писарь,- обратился он к Хмельницкому,- встретиться с ним и обсудить вопрос об отправке во Францию, ну скажем, двух-двух с половиной тысяч казаков-охотников. Заодно, они пройдут там и хорошую военную подготовку. Только все это следует решать в приватном порядке, никого из реестровых казаков туда посылать нельзя, осложнения с испанским правительством нам не нужны.
Аудиенция закончилась глубоко за полночь. В завершение ее король обещал в случае реализации намеченных планов новые привилегии казакам, в том числе установить реестр в количестве двадцать тысяч человек.
Возвратившись к себе на квартиру, Хмельницкий долго не мог заснуть. Предприятие, затеянное королем, попахивало государственной изменой. Богдан понимал, что в случае обнаружения королевских планов пострадают в первую очередь именно они - простые исполнители, но эта авантюра находила отклик в его душе. Ведь в случае успеха роль и значение казаков усилится, как при Сагайдачном, а панскому произволу на Украйне будет положен конец.
Осторожный Караимович осознавал все это не хуже Хмельницкого, поэтому утром передал полученные от короля документы Барабашу, сказав:
-Храни их, пан полковник, пуще глаз своих и пусть пока об этом никто не знает, незачем раньше времени шум поднимать.
Хмельницкому он велел решить все вопросы, связанные с получением обещанных денег и доставкой их на Запорожье, а также с отправкой охотников во Францию. Сам же он, вместе с Барабашем и Нестеренко, в тот же день покинул Варшаву.
Встреча с французским посланником де Брежи прошла успешно. Тот откровенно обрадовался, узнав о поручении, которое Хмельницкий получил от короля. Договорились, что уже к осени Хмельницкий должен доставить в Париж две с половиной тысячи казаков-охотников. Необходимую экипировку и оружие они получат во Франции, а в качестве аванса за предстоящую службу и на дорогу Хмельницкому для казаков были выданы деньги.
Возвратясь к концу лета в Чигирин, Богдан развил кипучую деятельность по выполнению возложенного на него поручения. Прежде всего, он занялся поиском охотников для отправки во Францию, так как понимал, что с одной стороны тем самым материально поддержит казаков, не вошедших в реестр, а с другой- приобретет еще большую популярность в казацкой среде. Но задача эта оказалась сложнее, чем он думал вначале. На Сечь после неудачного восстания Линчая был введен польский гарнизон. Запорожцы переселились на соседний остров Бучки, где их теперь больше трехсот человек вместе не собиралось. Остальные разбрелись, кто куда по волости и городам. Собрать их становилось непростой задачей.
Трудно передать словами радость Богдана, когда в начале сентября к нему в Субботов наведались Кривонос и Серко. Хмельницкий, не видевшийся с приятелями лет восемь, не знал, куда усадить и чем угостить дорогих гостей. "Сама судьба послала мне вас! - обрадовано говорил гостеприимный хозяин, когда гости уже были изрядно навеселе. Затем он посвятил их в план подготовки к отправке казацкого корпуса во Францию. -Лучших полковников, чем вы для этого дела не найти в целом свете."
