Он Втянул столько, что замигала и потускнела вся сеть. Горло и нос Арлена ожгло огнем, будто он съел пригоршню жгучего красийского перца. Мышцы заломило, ногти раскалились. Он моргнул, и пересохшие глаза отозвались острой болью.
Однако заготовки еще остались, и Арлен вобрал больше энергии, но тут все почернело, и он почувствовал, что падает.
«Забыл про дыхание», – подумал он перед тем, как грянуться оземь.
Лиша работала во временном лазарете Нового Райзона, когда засверкали вспышки. Она отчаянно старалась залатать грудь раненого, но дважды приходилось прервать работу и склониться над ним, чтобы прикрыть телом рану, пока здание дрожало от взрывов, а с балок сыпалась труха. Снаружи равно ликовали и вопили от страха.
– Что там творится, во имя Недр? – осведомилась она.
– Я выясню, госпожа. – Уонда схватила лук, радуясь возможности что-то сделать.
Она вернулась через несколько минут.
– Госпожа, скорее бегите туда!
Лиша даже не взглянула на нее, она отчаянно пыталась пережать кровоточащую артерию скользкими пальцами.
– Я немного занята, Уонда. Что случилось?
– Вы нужны срочно! – не унималась Уонда.
Ее настойчивость вынудила Лишу поднять наконец глаза. Лицо Уонды побелело от страха.
– Избавителю плохо!
При этих словах встрепенулись все.
– Не может быть! – вскричала какая-то женщина; другие подняли вой.
Лиша посмотрела на разверстую рану – хлопот с ней оставалось невпроворот.
– Я не могу… – начала она, но Аманвах накрыла ее руку своей.
– Иди, – сказала дама’тинг. – Я разберусь.
Лиша уставилась на нее:
– Разве ты…
– Я лечила раненых шарумов с семилетнего возраста, госпожа, – оборвала ее Аманвах. – Ступай.
Лиша кивнула, вытерла тряпкой руки, подобрала юбки и поспешила за Уондой.
– Рассказывай, что знаешь, – велела на ходу.
– Говорят, он объявился в небе, – сказала Уонда. – Метал огонь и молнии, как сам Создатель, и прикрывал отступление. Но потом великая метка потускнела, и он упал.
Она подавилась последним словом и утерлась рукавом. Лиша ни разу не видела великаншу плачущей, и это зрелище лучше, чем что-либо, передало серьезность ситуации. Травница ускорила шаг и добралась до толпы, уже запыхавшись.
– В стороны, дорогу госпоже Лише! – заорала Уонда, но ждать не стала, принялась расшвыривать людей и освобождать путь.
В центре круга оказалась Ренна, она стояла на коленях подле Арлена, который неподвижно лежал на булыжниках. Его голова покоилась в луже крови. Гаред и еще несколько лесорубов, что сдерживали натиск зевак, быстро расступились и пропустили Лишу.
– Ты раньше на мне помрешь, Арлен Тюк! – кричала Ренна и сжимала его руку, но Арлен не отвечал.
– Он жив, – сообщила Лиша, отыскав слабый и неровный пульс.
Череп раскололся в месте удара о камни, и она нащупала паутину разбежавшихся трещин. Из кожи торчали отломки костей. Он сломал плечо и ключицу, раздробил ребра, таз…
Но кровотечение прекратилось.
– Ночь, – выдохнула Лиша. – Он уже поправляется!
– Плохо, что ли? – взглянула на нее Ренна.
– Плохо, если все заживет в перекореженном виде. Его нужно на операционный стол. Гаред! Можешь его поднять? Осторожно!
Гаред шагнул, но Ренна отпихнула его, как пушинку, и подняла Арлена нежно, словно грудного младенца.
– Все будет замечательно, – пообещала она сквозь слезы.
Следующий час Лиша, Дарси и Ренна вправляли кости. Дарси дважды пришлось ломать неправильно сросшиеся. Арлен оставался без сознания, и это было бы к лучшему, если бы не травма головы.
Гаред сунулся к ним, когда небо наконец осветилось солнцем.
– Жить будет?
Лиша вытерла со лба пот и пожала плечами:
– Мы сделали, что могли. Он жив и быстро поправляется – осталось ждать, когда сам очнется.
«Но кем?» – подумала она. Череп треснул, как яйцо, и, хотя переломы срослись у нее на глазах, невозможно судить о тяжести травмы. Если слишком тяжелая, не поможет и магия…
«Травница должна не только уметь сообщить о беде, – наставляла Вруна, – но и знать, когда это сделать». Если люди – даже Ренна – узнают, что Арлену грозит необратимое поражение мозга, Лощину охватит недопустимая паника.
Гаред кивнул и вышел. Вскоре пожаловал Тамос. Он был забрызган ихором, его волосы слиплись от пота, а эмаль кое-где раскололась, но граф держался молодцом. Лиша испытала слабое облегчение и ухватилась за добрую новость, но спросила о плохом:
– Сколько убитых?
Тамос покачал головой:
– Подтвержденных уже сотни, но без вести пропало больше тысячи. Мы только начали собирать останки, покинутые в ночи, и пересчитывать тех, кто в лазарете. Я думал, что капитан Гамой погиб, пока не увидел его в гипсе.
– Его вышибли из седла, – кивнула Лиша, – но доспехи зацепились за луку, и конь доволок его до великой метки. У него перелом тазобедренного сустава и сотрясение мозга.
– Ходить будет? – спросил Тамос.
Лиша пожала плечами:
– Насколько я могу судить – да, но нам было некогда заостряться на мелочах, ваша светлость. Главное – сохранить людям жизнь.
