Существовали, да существуют и сейчас, коллективные сны. Так же, как легко ловить длинноногих болотных птиц – бекасов, дроф, цапель или фламинго, – когда их много скопилось на одном месте, легко ловить и размножившиеся коллективные сны. Их всюду полно. Хороший пример – это сны, которые хором видели крестоносцы, восточные римляне и мусульмане в XI, XII и XIII столетиях, объятые желанием покорить Средиземноморье. Торговцы снами вылавливали из безвременья и щедро продавали эти их сны направо и налево в VIII, VII и VI веке до Рождества Христова, и они коллективно снились финикийцам, эллинам и этрускам, боровшимся за власть над западной частью бассейна Средиземного моря. Таким образом, те сны о «
Сегодня я получил письмо с угрозами. На нем был обычный почтовый штемпель. Отправлено из нашего города. Написано было следующее:
«Как стакан на столе и кусок пьяного хлеба, лежит перед тобой твой завтрашний день… Можешь протянуть руку и взять его, чтобы на свету оценить его цвет, откусить и опьянеть от него впрок. Словно столбы холодных и горячих запахов в солнечном лесу, видны уже сегодня часы твоего завтрашнего дня. И их можно пересчитать, как ребра. Стоит тебе протянуть руку, и палец окажется в его ране.
Вместо этого ты берешь сети и силки, высовываешь язык, чтобы узнать, идет ли дождь, укрываешься в быстрой тени облака, садишься в свое сердце и ловишь чужой завтрашний день вместо своего. Твои дела обстоят так, что лучше воробей на ветке, чем птица в руке».
Короче говоря, такое изучение завтрашнего дня уже теперь кое-что и кое-кого напоминает мне. А точнее – «Symptom House» и Клозевица. Он предлагает будущее уже сегодня, а здесь словно угрожает мне за то, что я вмешиваюсь в его дела и ловлю «чужой завтрашний день вместо своего».
Суд оставил нерасследованным один случай из дела «Лемпицка – Дистели – Хехт – Эрланген». Я имею в виду убийство на ипподроме. В пятницу я наконец решился и направился прямо к большому боссу, сэру Уинстону, как все его называют. Он принял меня в своем книжном магазине с сигарой за ухом и, не говоря ни слова, предложил мне сесть, сделав при этом жест рукой, на которой не было ни одного ногтя.
– Господин Уинстон, говорят, что вам известно все о тайнах этого города. Считается, хотя, возможно, это шутка, что вы даже заранее знаете, кто и когда будет убит.
– Преувеличение! – сказал сэр Уинстон и хотел улыбнуться, но вместо этого чихнул.
– Не сомневаюсь, что это преувеличение, но мне нужна ваша помощь, чтобы пролить свет на одно убийство, которое пока мы никак не можем для себя прояснить.
– Что бы вы хотели узнать, господин Строс?
– Кто убил Исайю Круза на ипподроме?
– Как это – кто его убил? Ну разумеется, Дистели. Тот самый, оперный певец.
– Но Дистели в тот момент лежал в больнице, умирая от рака.
– Ля-ля-ля-ля… умирал от рака… несомненно, но он еще не был мертв. На пару часов ушел из больницы, чтобы попрощаться со своей любовницей, убил на ипподроме Круза и вернулся на больничную койку умирать. Не преступление, а само совершенство, правда?
– Но где здесь мотивы? И был ли он вообще знаком с Крузом?
– Ну, знаете ли, этот вопрос к вам, а не ко мне… Не желаете ли сигару? У меня есть «Partagas». Отличная вещь.
