Война за освобождение Алжира, 1959 год. Филипп Руссель, французский офицер, влекомый марксистскими идеями, переходит на сторону алжирских партизан и становится двойным агентом. Эта пародия на бондиану, щедро приправленная политической сатирой, – третий роман британского историка-медиевиста, востоковеда Роберта Ирвина, автора нашумевшего «Арабского кошмара».
Robert Irwin
The Mysteries of Algiers
© Robert Irwin, 1988
© Перевод на русский язык. ООО «Издательство „Пальмира“», 2018
© Оформление. ООО Группа Компаний «РИПОЛ классик», 2018
Неизбежным и недопустимым – вот каким представлялось им убийство. Заурядные умы, столкнувшись с этой страшной проблемой, могут прибегнуть к игнорированию того или иного элемента дилеммы. Во имя формальных принципов они готовы признать недопустимым всякое открытое насилие, а затем санкционировать ту диффузную форму насилия, каковая имеет место в масштабе всемирной истории…[1]
Мерсье делал вид, будто читает Камю. Притворяться оказалось нелегко, и он, то и дело забываясь, неожиданно для себя действительно углублялся в текст. О притворном чтении серьезных книг стоило бы написать эссе. Быть может, такое эссе следовало бы написать Камю? Быть может, Мерсье следовало бы написать об этом в письме Камю?
Человеку, полагающему, что он едет в Форт-Тибериас, сосредоточиться на подобном чтиве непросто. Мерсье прилетел из Парижа в пятницу, в полдень. Стоя на раскаленном бетоне посадочной полосы, он, прищурившись, восхищался тем, как отчетливо видно все – диспетчерская вышка, вытесанная из затвердевшей по краям белизны на фоне ярко-синего неба, потрясающей желтизны холмы вдали и свирепые профили носильщиков-арабов. Потом из полумрака отделения багажного контроля вышла молодая женщина и провела его без очереди. Едва он успел убедиться, что это и есть встречающая его сотрудница Отдела иностранной документации и контрразведки, как она торопливо посадила его в машину и на предельной скорости покатила по направлению к городу. Коль скоро она была хорошенькой, да и неглупой с виду, он попытался ее разговорить. Попытка оказалась не вполне успешной.
– После Индокитая я в основном занимался охраной дипломатов. Предстоящая работа мне совершенно незнакома, к тому же это моя первая командировка в Алжир.
– Знаю, но пригласили именно вас.
Поскольку она, судя по всему, была не расположена продолжать, он попытался еще раз:
– Мне часто приходило в голову, что первые впечатления о каком-либо месте, вероятно, складываются под влиянием прочитанного ранее. Например, глядя сейчас в окно, я толком не знаю, на что смотрю: то ли на реальную дорогу в Алжир, то ли на дорогу в Алжир, описанную Жидом.
– Ох уж этот любитель отсасывать у африканцев!
Она рассмеялась. По идее, смех должен был прозвучать довольно злобно, однако Мерсье пришлось признать, что это отнюдь не так. Она бросила на Мерсье быстрый взгляд:
– Я бы не стала нанимать Жида в нашу страну проводником. Хочу предупредить: если у вас подобные наклонности, лучше поехать в Танжер. А здесь Федерация национального освобождения, говорят, использует арабских мальчиков в качестве приманки, а это значит, что в конце концов вам не миновать «кабильской улыбки». К тому же готова спорить, что у Жида вы об этом ничего не найдете…
Машина выехала на середину дороги, чтобы объехать колонну арабов, положивших руки на головы, их загоняли в армейский грузовик солдаты в стальных касках.
– Но если вы не читали Жида…
– Не отвлекайте, мне надо вести машину.
Мерсье оставалось лишь изучать документы на автомобиль, из которых он, по крайней мере, узнал, что водителя зовут Шанталь де Серкисян. Она высадила его у здания ОИДК на рю Де-Саррас. Прежде чем она успела отъехать, он вцепился в дверцу машины.
– Мадемуазель, уверяю вас, у меня нет «подобных наклонностей». Вы не отужинаете со мной завтра вечером? Возможно, раз вы знаете город, то сумеете и выбрать заведение?
Она отказалась, но ответила приглашением на завтрашний пляжный прием. Потом он направился к своему куратору.
