Этот самый большой древнерусский город в Молдавии находился на Днестре между Белгородом и Хотином. Именно там, где помещал древнерусский летописец город Черн в «Списке городов русских». Этот город черной металлургии лежит возле притока Днестра — реки Черны. Многие названия, например названия сел, часто меняются. Но названия рек очень стойкие — они сохраняются столетиями.
Древнерусский город, лежащий в Поднестровье между Белгородом и Хотином на реке Черне, и есть летописный Черн. Так была раскрыта тайна Черного города, многие десятилетия волновавшая умы ученых.
…Однажды, ясной осенней ночью, поднялся я на вал Алчедарского городища. В лагере еще горели фонари и лампы. Между острыми, геометрически правильными силуэтами палаток и причудливо изогнутыми силуэтами деревьев то здесь, то там мелькали огоньки. Я попытался представить себе, как много сотен лет назад в эту же ночную пору стоял здесь, на гребне вала за деревянным забором, часовой. Вот он мерно прохаживается вдоль стены, всматриваясь в даль. А перед ним со всех сторон раскинулся город.
Судя по открытым нами жилищам, в городе жило не менее двух с половиной — трех тысяч человек.
Многие его жители уже засыпали, как засыпает сейчас Алчедарский лагерь. Но металлурги и ночью творили свое великое таинство. Часовой видел, как полыхало пламя из домниц, как медленно остывали, покрываясь темной шапкой, груды железного шлака…
Но нет! Чего-то еще недостает в этой картине. Мы еще не знали точно размеров города, еще не нашли тогда могильников, в которых погребали жители города своих умерших. А ведь это очень важно — в могильниках многие вещи сохраняются совершенно целыми, много можно узнать по обряду погребений; по черепам наши антропологи смогут восстановить облик древнерусских людей того времени…
Эти задачи тоже были решены в свое время, но на место их вставали новые и новые. Раскопки Алчедарского поселения продолжаются и сейчас, и каждый сезон работ позволяет все глубже проникнуть в тайны Черного города, все полнее и ярче представить себе жизнь и судьбу наших далеких предков…
Уже несколько лет и много других раскопанных археологических памятников отделяют меня от времени открытия Черна.
Пятнадцать лет жизни посвящено археологическим исследованиям в Молдавии. Волнение, радости и горести поисков тиверских поселений, раскопок Екимауц, разгадки Черна… С каким удовольствием я бы согласился пережить это опять, если бы не одно обстоятельство: экспедиция продолжает работу. Моих товарищей и меня ждут новые, еще не изученные древние поселения, новые, еще не разгаданные загадки истории…
Молодой человек в прошитых белыми нитками джинсах и рубашке навыпуск легко перепрыгнул через забор и подошел ко мне.
— Это база археологической экспедиции? — непринужденно спросил он.
— Да, садитесь.
Молодой человек бросил на стол тощую сумку авиационного агентства «Сабена» и сел рядом со мной на один из брезентовых стульев, стоящих под деревьями возле нашего склада.
— Можно видеть начальника экспедиции? — также непринужденно спросил он.
— Я начальник.
— Видите ли, — серьезно сказал молодой человек, — я ветеринар и нахожусь здесь на отдыхе. С детства интересуюсь археологией. Хочу принести посильную пользу. Может, у вас тут коровка заболела или лошадка, так я вылечу.
— Нет. У нас нет ни коровок, ни лошадок. Но вот наши куры страдают мигренью, и это отражается на их вкусовых качествах. Если накормите их пирамидоном, сделаете большой вклад в науку. — Молодой человек отер пот со лба шелковым клетчатым платком и, улыбаясь, заявил: — Да, вижу, что вас бесполезно разыгрывать. Я корреспондент (тут он назвал известный московский журнал) Григорий Турчанинов, — и показал удостоверение. — Приехал к вам, чтобы поработать в экспедиции и собрать материал для очерка. Какую работу вы мне можете предложить?
— Что ж, — покорно согласился я, — есть работа. Нам нужны здоровые рабочие руки. Вон видите — там на бугре стоит высокий человек в очках? Это наш старший архитектор Барабанов. Скажите ему, что вы зачислены рабочим-землекопом. Он вам даст работу.
— А какие условия? — насторожившись, спросил Турчанинов.
— Восемь часов землекопной работы. Оплата рубль двадцать копеек в день. Воскресенье не оплачивается. Жилье и питание дает экспедиция.
— А другой работы, более квалифицированной, для меня не найдется? — осторожно спросил Турчанинов.
— Для другой надо быть археологом.
Турчанинов пожал плечами и отправился к Барабанову. Саша Барабанов не любил пижонов. Оглядев Турчанинова и выслушав его, он угрюмо сказал:
— Возьми лопату. В двух метрах от забора, вон у того кола, выкопай яму — метр на метр, глубиной два с половиной метра. Чтоб к обеду была готова. Покажи ладони.
Турчанинов показал.
— Хм, — удивленно буркнул Саша, — греблей, что ли, занимался? Все равно бинтуй.
