Есть люди, которые не нуждаются в представлении. Есть книги, которые не нуждаются в аннотации. Дневник Паолы Волковой – именно такая книга именно такого человека. Кем была Ола Одесская – и как она стала Паолой Волковой, всегда безупречной, той, которую боготворили современники и которой восхищаемся мы. Она, казалось, была лично знакома со всеми Великими разных эпох – она знала художников и актеров, скульпторов и режиссеров, поэтов и архитекторов – словно жила в одно с ними время и была их музой.
© Волкова П. Д., наследники, текст, 2016
© ООО «Издательство АСТ», 2016
Паола Дмитриевна Волкова – советский и российский искусствовед, доктор искусствоведения, историк культуры, заслуженный деятель искусств РСФСР. Окончила Московский государственный университет (1953 г.) по специальности «историк искусства». Преподавала во ВГИКе на Высших курсах сценаристов и режиссеров. Паола Волкова – автор и ведущая документального телесериала «Мост над бездной» (2011–2012) об истории мировой живописи для телеканала «Культура».
Сегодня репетиция на Таганке «Годунова».[1] Ю<рий> П<етрович> <Любимов>[2] гениален. Никогда не симпатизировала ему и его не любила. Сегодня поняла, какой он режиссер. Все театр. средства в его руках, как палитра для живописца, все ему подвластно. Только вот актеры… Раньше ему нужны были «солдатики» на доске, актер не нужен был. А вот теперь нужен актер, а его нет<Алла> Демидова (Марина), <Николай> Губенко (царь Борис) понимают мысль Ю. П. и могут сделать то, что нужно. Остальные ничего не понимают и не могут. Особенно плох <Валерий> Золотухин (Дмитрий). Не обаятелен. А он и Борис – оба самозванцы. Оба Азия—Европа. А где Россия? Она – хор, великолепный хор, настроенный Митей Покровским и Любимовым. Толпу швыряет. Народ безмолвствует.
В «Марине» – все Марины от Влади до его собственной Каталины <…>.[3] В каждом правителе, каждом «собственнике» нации (полит. деятель или гениальный поэт) и Борис и Дмитрий. Удивительная постановка. Нет больше ни предметов, ни декораций – все единая драматургия. Здесь не просто вершина его стремлений, а прыжок. Он какой-то отчаянный, свободный и корабли сожжены. Надо еще раз пойти на репетицию. Спектакль могут не разрешить.
Читаю Лид<ию> Корн<еевну> Чуковскую.[4] Что за жизнь у меня. 53 год, а только сейчас начинаю как-то пробиваться к себе самой. Так бессознательно, так безответственно прожить жизнь! Смогу ли я дойти до конца.
И что мне должно сделать?
Сейчас об этом думать не надо, если правильно пойду – к двери подойду и дверь отворится.
Пора 1983 года. Что-то будет. «Москва» (да верно и не она одна) живет предчувствием перемен. Каких? Никто не знает, но все о «них» говорят. Мои «перемены» должны быть тоже. Пока я думаю лишь о «внутреннем» клане. А там… Кто ведает?
Второй раз читаю I том Чуковской. Без этой книги невозможно заниматься культурой начала XX века. Думала сегодня о том, что и А<нна> А<ндреевна> и Ю. П. «становятся собой» после 60 лет. После всего, после всех испытаний, после «освобождения от страхов» и земного притяжения. Избранник измеряется ямой. Видимо, Ю. П. вышел («Три сестры» – дно).
Сейчас сходятся пути. Интересно, читал ли Ю.П<Льва Николаевича> Гумилева.[5] Трудно представить себе, чтобы оппозиция Азия—Европа, Годунов—Гришка, так отчетливо понятые, пришли бы в голову без «этногенеза». Надо проверить. Это очень важно.
во сне не общалась. Так… сторонний наблюдатель.
«Неувядающая могила»
[Женщина-тетка, похожая на кассира, вообще как все]
«Не народному
от народа
Владимиру Высоцкому
от центрального Аэрофлота Шереметьево»
На могиле горы цветов, сигареты со спичками, коньяк, возд. шары.
Разговоры о памятнике. Кто ставит и какой.
Стояли все «герои» Выс
Сегодня очень много цветов. Они ковром устилают весь пол, стоят в ведрах, банках, вазах. Люди висят на загородке все время. Читала стихи «Воскресение» Христос воскрес и ты воскрес. Гитара хрипит, но это голоса Ангелов и т. д. Таких стихов очень много.[6]
Календарный Новый год.
«Год голубой Коровы». Но это не «голубая корова», а «Черный Бык Корриды». Такова истина.
