Дневник полностью

С транспорта на миноносец переброшена кишка, и по ней бежит пресная вода. Кишка с дырками, вода просачивается. Мы припадаем к кишке жадными губами и пьем, пьем. Ах! Какая вкусная вода, никак не могу напиться. Пью, и все мало. Сегодня ведь ел соленые консервы без хлеба с одним галетом. Несколько раз напился воды. А миноносец все бьется о транспорт. Шум от волн страшный. Я уже придумал штуку, если миноносец разобьет, то прыгну на транспорт, когда борта сойдутся, хотя у транспорта борта высоко.

– Сегодня генерал Кутепов предлагал командиру миноносца попроситься к какому-либо транспорту на буксир, – говорит мой матрос, – но наш командир сказал, что, по морским законам, если судно в исправности, то должно само дойти до ближайшего порта!

Наконец воды набрали. Слава богу, миноносец отошел от транспорта. Море стало утихать. Я еще раз с наслаждением напился воды. Вода хорошая, хотя, правда, пахнет машинным маслом. Вдали показалась масса огней. Огни приближаются. Красивая картина. Это Феодосия. Море стало спокойно. В бухте стоит эскадра. Вытянулась в одну линию. Огни над водой, и отражение в воде. Красивая картина. Я стою на борту и не могу оторваться. Уже видны и береговые огни – города. Вдруг с одного судна блеснул луч прожектора и начал скользить по городу, медленно, медленно, а затем быстро переносится в другой район. Мы уже в бухте. Миноносец наш лавирует между судами. Слышны с судов крики, стук «динамо», звяканье якорных цепей и грохот лебедок.

– Вира!

– Майна!

– Гур! Гур! Гур! Гур!

– Стоп!

Идет спешная разгрузка судов.

Миноносец быстро пристал к берегу, прямо кормой. Слава богу! Мы приехали в Крым. Наконец-то! Вышли на берег. Хотели пойти в город, но пристань оцеплена солдатами.

– Алексеевцы, сюда! – слышен крик по улице. – Группируйтесь!

Нашел человек 15 алексеевцев. Сейчас же перешли на громадный транспорт, битком набитый народом. Забрались на 20-й этаж под самую трубу и заснули.

16 марта. Феодосия. Ночь спал хорошо. Сегодня хорошая, теплая, солнечная погода. На транспорте полно народа. Наш транспорт стоит рядом с английским сверхдредноутом «Император Индии». Дредноут громадный. Почти величайший в мире. Башни в три этажа, и в каждой башне по три орудия. Орудия необыкновенных размеров. Палуба такая громадная, что на ней занимаются несколько взводов матросов и свободно маршируют. Делается все по трубе. Заиграла труба, прекратили занятия, гуляют по палубе парочками. Через 10 минут опять труба. Все заметались со щетками и швабрами. Через четверть часа опять сигнал, щетки бросили – строятся. Матросы отдельно, какая-то команда в черных куртках отдельно. Идет перекличка, вызывают по фамилии. Отвечают отрывисто:

– Йо! Йо!

Через 10 минут опять сигнал, ходят вольно. Курят. Наши замечают, что англичане прикуривают не по-нашему. У них нет привычки прикуривать друг у друга. Один прикурил, другой рядом испортил 15 спичек на ветре, наконец закурил. Рядом сосед испортил полкоробки и наконец тоже закурил. Опять сигнал. Бегут с посудой.

Наши спрашивают у англичан шоколада, они охотно продают, но просят своей валютой или золотом. Простояли на транспорте до вечера, выдали камсу и черный хлеб.

Феодосия с моря красивый город. Террасы подымаются от берега все выше и выше. Весь город в зелени, а на горе стоит какая-то часовня. Жаль все-таки, что не удалось побывать в городе. Ночью вышли в Керчь.

17 марта. Керченский пролив. Итак, наш маршрут – Керчь. Корниловцы и дроздовцы стоят в Севастополе и Симферополе, а мы в Керчи. Скоро попаду в полк. Сегодня погода скверная. Дождик моросит беспрерывно, туман густой окутал пролив, так что ничего не видно. Наш транспорт сел на мель. Настроение унылое. Противно, сыро, грязно. Руки грязные, весь грязный. За воротником что-то ползает. Когда же конец всему? Подходит буксирный пароходик «Александр». Мы пересаживаемся на него и отчаливаем к берегу. Расспрашиваем матроса о Крыме. Говорит, зимой было в Крыму восстание какого-то капитана Орлова[77] и будто бы Орлов ушел в горы, и сейчас о нем ничего не слышно. Высадились в Керчи. Капитан Свирщевский купил сала и хлеба. Угостил меня и Калинку. Мы «жрали» с волчьим аппетитом. После парохода как-то уверенно чувствуешь себя на берегу.

Полк наш стоит в 5 верстах от Керчи в деревне. Пошли туда. Дорога грязная. Слякоть.

Наконец пришли. Нашел команду. Встретили с радостью. Наши офицеры все здесь, за исключением поручика Д. Жена его, которую вез он в горах на лошади верхом, здесь, а муж не мог погрузиться – остался. Жена плачет. Гильдовский и Корнев здесь. Я стою на квартире с Васильевым, которого Тихий дразнил «пидшморгач» за то, что тот подшморгует ежеминутно ртом, у него нервное подергиванье лица.