– Где вы бродите! – набросился на нас поручик Лебедев[85]. – Быстро получайте винтовки и патроны!
Откуда-то принесли кучу патрон и новых винтовок. Получил английскую одиннадцатизарядную винтовку, которую вижу в первый раз. Тяжелая, каналья, – тесак короткий, вроде ножа. Патрон дают на каждого по две цинки[86]. Набил полные карманы, а одну цинку решил нести в руках. Я стою как обалдуй, ничего не понимая. Да и никто не понимает, в чем дело. Все суетятся, нервят. А что случилось? Никто ничего не знает. Капитан Свирщевский с Калинкой с утра ушел в город и ничего, очевидно, и не подозревает. Наконец полк выстроился на улице. Нам, четырем солдатам, поручику Лебедеву и Аболишникову, приказано пристроиться к офицерской роте и состоять в ее рядах. Вышел командир полка. Он, как всегда, спокоен.
– Вещи все оставить на квартирах! – сказал он. – При вещах оставить людей. Хозяйственная часть, канцелярия полка, околодок и комендантская команда останутся здесь! Остальные пойдут со мной!
У меня винтовка, полные карманы патрон, в руках еще цинка и в боковом кармане куртки тетрадь нового дневника.
Уже стемнело, когда мы вышли из Катерлеса и пошли на Керчь. Наш Алексеевский полк был человек 150. Офицерская рота, и я в ней, сзади шагах в 20 шла солдатская рота, за которой ехала повозка с патронами. За нами шел Самурский полк, тоже человек 150. Входим в Керчь. По дороге Гильдовский мне по секрету сказал, что он слыхал, будто большевики высадились где-то близко и мы-де идем занимать Керченскую крепость, где будем отбиваться.
Черт его знает, ничего не поймешь. В городе ярко горит электричество. В сквере гремит оркестр, публика гуляет. Проходим Воронцовскую улицу. Мы запели «Уверлей»[87], самурцы «Бородино»[88]. Мы «Пошли девки на работу»[89]. Мешаем петь друг другу. Шум, гам. Публика в удивлении смотрит, куда мы идем ночью.
– Прекратить пение! – кричит адъютант. Выходим к морю. Вот и ворота крепости. Вошли, повозки въехали за нами. Часовые, стоявшие на воротах, заперли за нами ворота. Куда же мы идем? Неужели отбиваться будем в самом деле? Идем по железнодорожному полотну. Вот и пристань.
– Стой! Осторожней! Смотри под ноги! Переходи по трапу! Не спи! Упадешь в воду.
Машинально, ничего не понимая, я перешел на баржу, помню, на берегу солдаты что-то сбивали из бревен. Нашей роте отвели место между какими-то перегородками. Баржа большая, железная. Внизу трюм. Деревянная лестница, а вверху голая палуба. Ничего не понимая, куда я попал, для чего, зачем, я свалился на солому и сразу заснул. Одна мысль меня только и угнетала, что я не поел борща. Так долго ждал и не поел. Проснулся. Разбудили. Что такое? Сначала не понял, в чем дело. В барже мерцают огарки свечек. В темноте бродят какие-то люди с мешками, путаются между ногами спящих.
– Получай продукты!
