Возвратившись в понедельник вечером из Симеиза, я должен был, кроме приготовления обычного своего доклада к следующему дню, заняться чтением привезенных генералом Струве протоколов и приложенных к ним записок и мнений, что заняло половину ночи. Во вторник утром я переговорил лично с генералом Струве и вместе с ним зашел к Гирсу, а после моего доклада мы с Гирсом совместно доложили государю привезенные генералом Струве сведения, при этом он лично представился его величеству.
Вечером я зашел к Гирсу, чтобы прослушать набросанный им наскоро проект циркулярной депеши, в которой сообщается другим кабинетам наше заключение по вопросу технической комиссии на Дунае. Проект этой депеши прочитан сегодня государю и высочайше одобрен; но вместе с тем положено предварительно послать депешу только в Берлин, чтобы заручиться по крайней мере поддержкою одной Германии, прежде чем входить в соглашение с прочими кабинетами. Такое обращение к берлинскому двору будет пробным камнем для испытания на деле искренности князя Бисмарка в переговорах его с Сабуровым. Любопытно знать, произведет ли воздействие на расположение Берлинского кабинета ответное письмо нашего государя императору Вильгельму и заявленное намерение заменить Убри новым послом, более приятным Бисмарку? Предположение это уже перестало быть тайной: о нем извещены и Сабуров, и Убри; вероятно, будет написано и самому князю Горчакову, а это равнозначно опубликованию во всеобщее сведение.
Сегодня являлись ко мне камергер Прокудин-Горский с полковником Струве (Густавом, братом генерала, владельцем известного механического завода в Коломне). Они вместе разработали проект железной дороги от Оренбурга до Аральского моря, в связи с пароходством по рекам Сыр и Аму. Проект этот мне более нравится, чем другой, патронируемый Кауфманом, – узкоколейной дороги прямо от Оренбурга до Ташкента. По моему мнению, узкоколейную дорогу ни в каком случае допустить нельзя; а ширококолейная до Ташкента потребует громадных сумм и пойдет по необозримым пустыням. Дорога же к Аральскому морю сравнительно удобоисполнимее; пароходство по рекам Сыр и Аму, во всяком случае необходимое, свяжет с русскою железнодорожною сетью наиболее населенные и производительные части Средней Азии, лежащие по долинам обеих этих рек. Полковник Струве внушает доверие; это человек практичный, доказавший свою разумную опытность. Я обещал поддержать его проект.
Брат его, генерал Струве, вчера же уехал в Петербург.
8 ноября. Четверг. Сегодня после моего доклада государь, предупрежденный мною о проекте полковника Струве, принял его весьма милостиво и пожаловал орден Святого Владимира 4-й степени. Замечательно, что полковник Струве до сих пор не имел ни одного ордена, так же как и брат его, генерал Струве, знаменитый строитель мостов.
Князь Лобанов, пользуясь разрешенным отпуском, выехал из Константинополя. Крайне неудачно выбрано время; не понимаю, как государь согласился допустить отсутствие посла в Константинополе именно в такой момент, как теперь. Англия продолжает свои угрожающие демонстрации. Получено известие, что по требованию Лейярда султан уже согласился на назначение Бекер-паши на какую-то странную должность – инспектора реформ в Малой Азии[63]. Очень опасаюсь какого-нибудь нового, неожиданного со стороны Англии
Такой оборот дел напомнил бы время, наступившее после войны 1828–1829 годов, когда русский десантный корпус занял берега Босфора для защиты Константинополя от угрожавшей со стороны египетского паши опасности. Было бы в высшей степени замечательно, если бы Россия из врага Турции обратилась бы в защитницу ее против отъявленной ее покровительницы.
Сегодня приезжала ко мне в Ливадию дочь Ольга; с нею ездил я в Ялту навестить Дондуковых-Корсаковых.
16 ноября. Пятница. В истекшую неделю не было в политике ничего замечательного. Князь Лобанов уехал из Константинополя, передав дела первому драгоману [Михаилу Константиновичу] Ону и оставив свободное поле нахальству британского посла. Последние донесения Ону довольно успокоительны; казалось, и дело о передаче Гусинье и Плава черногорцам вполне улаживалось; Порта уже дала положительные повеления Мухтар-паше двинуться с войсками в Гусинье, чтобы обеспечить мирную передачу в управление черногорского комиссара Божо Петровича. Но сегодня получена телеграмма о новой катастрофе: Мухтар-паша убит! Таким образом, оправдалось опасение его подвергнуться участи Мехмета-Али. Опять новые осложнения.
