В Комитете министров было сегодня продолжительное заседание. Я редко бываю в Комитете, но на сей раз надобно было присутствовать при обсуждении нескольких дел, более интересных, чем обычные комитетские дела. Во-первых, щекотливый вопрос о запрещении декабрьской книжки «Вестника Европы», в которой напечатана остроумная и колкая статейка в ответ на помещенное в предыдущей книжке того же издания официальное заявление от Министерства народного просвещения по поводу выходок «Вестника» против нынешней системы гимназического образования. Министр внутренних дел остановил книжку, и, так как «Вестник Европы» славится аккуратным появлением номеров в первый же день каждого месяца, неполучение до 18-го числа книжки обратило на себя общее внимание, а публика с напряженным любопытством ждала решения Комитета министров. К общему удивлению, граф Толстой не только не настаивал на запрещении книжки, но даже признал распоряжение министра внутренних дел неправильным на том основании, что само Министерство народного просвещения официальным заявлением подало повод к возражению. После продолжительных переговоров решено было Комитетом выпустить книжку.
Другое дело, по поводу которого приехал в Комитет и великий князь Константин Николаевич (появляющийся только в исключительных случаях), касалось чрезвычайных прав, временно предоставленных генерал-губернаторам по охранению в крае порядка и безопасности. По этому предмету проектированы некоторые новые правила насчет соглашения министра внутренних дел с управляющим Министерством юстиции и шефом жандармов. Великий князь попробовал было поднять вопрос о ненормальности предположенных широких полномочий; но[66] докторальное возражение Валуева против всякого ограничения полновластия генерал-губернаторов так озадачило всех, что проект прошел почти без прений.
Точно так же не обсуждалось и третье дело: всеподданнейший отчет генерал-адъютанта графа Игнатьева (бывшего посла) за время исправления им должности генерал-губернатора на Нижегородской ярмарке. Записка эта вполне характеризовала автора ее: первая половина заключала в себе беззастенчивое самовосхваление, доходившее до колоссальных размеров (в этой же части записки безжалостно принесен в жертву губернатор Нижнего граф Кутайсов, которому уже и приказано просить увольнение от должности). В другой же половине записки граф Игнатьев счел себя вправе перебрать все недостатки и болячки нашего современного государственного строя и указать лекарства против этих болячек.
Записка эта напечатана и разослана членам Комитета, однако же без резолюции, положенной государем на подлиннике. Мне говорили, что резолюция эта неодобрительная. Крайне было бы трудно и щекотливо обсуждать все пункты, затронутые запискою Игнатьева. Если б это и было возможно допустить при настоящем настроении в высших сферах, то для этого потребовалось бы целое заседание или даже несколько заседаний; а Комитет приступил к этому делу только в пятом часу, когда все присутствующие, уже утомленные, с нетерпением ожидали конца заседания. К тому же немыслимо вести серьезные прения под председательством принца Петра Георгиевича Ольденбургского.
Записка Игнатьева прошла почти без всяких разговоров; удовольствовались заявлением министра внутренних дел, что указываемые графом Игнатьевым меры относительно устройства ярмарки обсуждаются в министерстве; тем и закончилось заседание.
19 декабря. Среда. Сегодня двойное торжество: годовщина назначения государя шефом лейб-гвардии Павловского полка и годовщина боя под Ташкисеном в 1877 году. На происходившем утром параде Павловского полка я не присутствовал, не столько по случаю заседания Военного совета, сколько потому, что был озабочен весьма серьезною работой: пересмотром военной сметы на 1880 год для изыскания средств к сокращению ее до 17 миллионов рублей вследствие настоятельного требования департамента экономии. Задачу эту удалось разрешить, конечно, не без чувствительного пожертвования некоторыми интересами военного ведомства.
Годовщина боя под Ташкисеном была отпразднована большим парадным обедом на 300 приглашенных в Николаевской зале Зимнего дворца, с обычными в таких случаях тостами и воспоминаниями.
Вчера вечером прошел официальный прием у английского посла. Мое появление на этом приеме было буквально моментальное. Английские физиономии прояснились вследствие успокоительных известий из Афганистана: по официальным донесениям, генерал Робертс, соединившись с колонной генерала Хау, отбросил окруживших укрепленный лагерь афганцев и намеревается снова занять Кабул.
20 декабря. Четверг. Доклад у государя. Известие о покушении на жизнь испанского короля и королевы [Альфонса XII и Марии-Христины]. В два часа дня кончина председателя Комитета министров генерал-адъютанта графа Павла Николаевича Игнатьева.
