Потом заседание Государственного совета. Обменялся несколькими словами с Валуевым опять по поводу любимой его мысли о преобразовании Государственного совета. После же заседания и Особого присутствия по делам воинской повинности остался я наедине с великим князем Константином Николаевичем. Тот же вопрос – что нам делать, чтобы выйти из настоящего невыносимого положения? Я высказал великому князю мнение, что при настоящем общем неудовольствии в России нельзя ограничиться какою-либо одною мерой, и притом такой фиктивной, как предлагаемое, например, привлечение в состав Государственного совета некоторого числа временных делегатов от земств. Что будут делать эти представители земства в составе Государственного совета, когда все заботы высшего правительства направлены к усилению мер строгости, когда предоставлен администрации, на всех ее ступенях, полный произвол, когда вся Россия, можно сказать, объявлена в осадном положении? При настоящем настроении государя было бы совершенно несвоевременно возбуждать вопрос о какой бы то ни было реформе, имеющей характер либеральный. Великий князь не противоречил мне и, по-видимому, соглашался с моим взглядом.
В субботу, во время моего доклада, государь рассказал новый анекдот о принце Петре Георгиевиче Ольденбургском. Он просил у государя аудиенции по особо важному делу; государь подумал, что действительно могло встретиться какое-нибудь дело по Комитету министров, в котором принц временно председательствует за болезнью генерала Игнатьева. Принц начал свой доклад с того, что в настоящих трудных обстоятельствах каждый верноподданный должен помогать правительству и со всею откровенностью высказывать свои мысля о средствах к спасению царя и государства; что он, принц Ольденбургский, нашел это средство. Оно состоит в том, чтобы государь объявил торжественно манифестом, что отныне, вместе с императорской короной и скипетром, будет хранить под общим колпаком (sic!) экземпляр свода законов!!! Каково было удивление государя, когда он выслушал такой мудрый совет!
4 декабря. Вторник. После своего доклада государю я присутствовал при докладе князя Горчакова и Гирса, а потом участвовал во вторичном совещании по тому же предмету, который обсуждался в субботу, и из тех же лиц.
Канцлер прочел составленную бароном Жомини инструкцию для Сабурова; в ней объяснено довольно верно и со свойственным барону мастерством изложения соотношение настоящих интересов Германии и России, причем указано, в чем именно для нас наиболее желательно получить от Германии обеспечение. Очевидно, что на первом плане поставлено ограждение Черного моря от вторжения английских эскадр. Однако же Сабуров продолжает пугаться такой постановки вопроса; он как будто боится затронуть его в предстоящих переговорах с Бисмарком.
Составленный бароном Жомини проект инструкции не был предварительно показан ни Сабурову, ни Гирсу, а потому государь отложил утверждение инструкции под предлогом ожидаемого прибытия английского посла Дефферина, который проездом через Берлин получил неожиданно приказание от своего правительства заехать в Варцин к князю Бисмарку.
После совещания я посетил Академию Генерального штаба и Павловское военное училище. Обедал во дворце.
Сегодня утром приехали из Крыма жена с дочерью Надеждой. Теперь вся почти семья в сборе, кроме одной из младших дочерей, находящейся еще у тетки в Бессарабии.
6 декабря. Четверг. Получена телеграмма о том, что английские войска вынуждены были очистить Кабул и занять позицию в некотором от него расстоянии, где они окружены большими скопищами афганцев. Сообщения их прерваны.
После доклада у государя ездил я в Аничков дворец для поздравления наследника цесаревича и цесаревны по случаю именин старшего их сына.
О здоровье императрицы известия неблагоприятные. Вчера доктор Боткин отправился в Канн.
Военный наш агент в Париже барон Фредерикс вызван в Петербург по случаю добытых им через одного отставного австрийского офицера секретных сведений о военных приготовлениях в Австрии. Барон Фредерикс показал мне эти сведения; нельзя не признать их весьма важными и для нас полезными. В них обнаруживается целая система тайных разведок, производимых австрийскими агентами в наших пределах.
8 декабря. Суббота. После своего доклада государю я присутствовал при докладе князя Горчакова с Гирсом. Читался проект дополнительной инструкции Сабурову. Государь прочел несколько строк из своего письма к императрице, где он сообщает ей сущность разговора графа Шувалова с Бисмарком во время недавнего проезда нашего бывшего посла в Лондоне. Бисмарк с цинизмом открыл Шувалову все свои проделки: раздраженный письмом государя к императору Вильгельму, а затем свиданием в Александрове, Бисмарк немедленно же вошел в соглашение с Австрией, заручился согласием со стороны Франции и запросил Англию, пошлет ли она свои флоты в Балтийское море в случае войны между Германией и Россией. Таким образом, Бисмарк прямо составлял коалицию против нас.
