29 декабря. Навещаю князя А. С. Долгорукого. В молодости он отличался большой красотой; будучи сыном князя С. А. Долгорукого, женатого не на графине Апраксиной и занимавшего высокое положение статс-секретаря у принятия прошений, находясь в близком родстве почти со всеми наиболее родовитыми фамилиями, А. С. Долгорукий быстро совершил блестящую придворную карьеру, достигнув высокой должности обер-гофмаршала, женясь на дочери графа Петра Павловича Шувалова. Не получив большого образования, но одаренный умом, большой проницательностью, глубоким познанием великосветских обычаев и вообще человеческого сердца, он всегда пользовался расположением знакомых и близких ему лиц. Ныне, достигнув старости, он продолжает быть persona gratissima[953] при высочайшем дворе, вследствие чего на него и детей постоянно сыплются всякие милости и награды. Выслушиваю его оценку петербургских деятелей и отечественных событий. Все, что он говорит, отличается справедливостью в существе и большой умеренностью во внешней форме. Нового не узнаю ничего, но слышу подтверждение известных мне фактов и справедливость заслуженной ими оценки. Сообща Долгорукому о достигнутом мной относительно Богословска соглашении с англичанами, он допрашивает меня до мелких подробностей и удивляется, как я мог достигнуть подобного успеха.
31 декабря. Делаю визит Трубецким, графиня очень словоохотлива, много рассказывает о своих путешествиях, а хозяин прибавляет к тому много подробностей о своих обширных в России поземельных владениях. Тут же мой внук Алексей Оболенский со своей невестой, дочерью хозяев. Все происходит весьма чинно, хотя и оживленно. При отъезде Трубецкой садится со мной в карету и сетует на то, что виденный им список назначаемых завтра членов Государственного совета по назначению содержит имена исключительно реакционеров.
1 января. Четверг. Согласно приказанию Трубецкого, первая страница «Правительственного вестника» наполнена именами ультраконсерваторов. Выбор этот, очевидно, принадлежит председателю Совета Акимову. Он не обладает никаким талантом, исходя из той точки зрения, что на Совете лежит обязанность вотировать непременно согласно видам правительства, считает революционером каждого члена, который позволяет себе иметь иные взгляды, чем составляющие кабинет министры. Такой взгляд представляет великую опасность, так как составившееся подобным путем в Государственном совете большинство может дойти до того, что станет отвергать все не нравящиеся постановления Думы, а такой образ действия не может не повлечь за собой конфликта между Советом и Думой и великими[954] по всей России беспорядками[955]. К сожалению, Акимов и ему подобные деятели не понимают навлекаемые ими на Россию несчастия.
2 января. Свидание с директором нашего Рисовального училища, главным образом, для избрания людей, долженствующих заместить лиц, покидающих служебные школьной иерархии места.
В 4 ½ часа еду к великому князю Владимиру Александровичу, переселившемуся вчера из Царского Села. Разговор намеренно довольно пустой. Великий князь очень занят вопросом о наследстве после его брата Алексея, внезапно скончавшегося в Париже; денег осталось немного, приблизительно один миллион, но место, на котором расположен дом и сад великого князя, по размерам своим представляет значительную ценность, а именно два миллиона семьсот тысяч рублей. В доме находятся собранные покойным художественные вещи и в том числе коллекция табакерок, которую великий князь, как он мне сам говорил, предназначал Эрмитажу. В бумагах его нашлись черновые писем его побочному сыну Белевскому, в коих он категорически обещал ему отдать в собственность после его смерти все, что ему принадлежало. Настоящего завещания он, однако, не оставил, а потому, как мне сказал великий князь Владимир Александрович, Белевскому будет назначен лишь пожизненный доход в пятьдесят тысяч марок, а все недвижимое и движимое имущество поступит в собственность находящихся в живых братьев его Владимира и Павла.
Великий князь отзывается с восторгом об охотах своих в императорских парках по соседству с Варшавой. С разрешения Государя великий князь имел с собой шестерых приглашенных и уничтожил неисчислимое количество дичи.
Заезжаю в Мраморный дворец к старой фрейлине графине Келлер, великой приятельнице моей покойной жены.
5 января. Понедельник. Обед с Андреем. Сообщает, что Комитет государственной обороны постановил, что для усиления его средств необходимо продать все расположенные в городе Петербурге военные казармы и тем выручить значительные денежные средства для обороны.
