«Конкретно» это поясняется так: «Данный индивидуум
Это чудовищное рассуждение, ставящее на место объективных признаков преступления психологию и чтение в сердцах, напечатано в официальном органе укр‹аинской› советской власти. Это попытка «точными нормами закона» (хороша «точность»!) обосновать красный террор. С этой точки зрения следует считать вперед расстрелы Науменков вполне «закономерными деяниями». О, бессмертный Щедрин! Статья подписана (наверное, псевдонимом) Брольницкий. Но… ее мог бы подписать и Щедрин. Она заканчивается прямым призывом к доносам: «Каждый из нас знает одного, двух-трех индивидуумов, а то и больше, общественно опасных в смысле контрреволюции, спекуляции… которых с помощью этого нового оружия и нужно выловить!»…
Был у старика Егорова. Добродушный старик, глуховатый, наивный. Собирается уезжать. Говорит, что соскучился о семье, но… в городе объясняют отъезд большевиков вообще — новой внезапно надвинувшейся тревогой. Опять заговорили об эвакуации… Когда я уходил от старика, — его сын, главнокомандующий войск Левобережной Украины, — проскакал к себе карьером, а вслед затем, глухо шумя, приехал автомобиль…
Встретил соседа священника. Он сообщил, что в лесу около Руновщины (12 в‹ерст›) действительно нашли 3 трупа, в том числе иеромонаха Нила. Кто их расстрелял, по чьему приговору — неизвестно… Бабурову, благодаря Егорову, удалось пока спасти. Комиссия подтвердила истязания, и она в больнице… Почти наверное — ее постигла бы та же участь.
Неопределенно. То говорят, — положение большевиков улучшилось, то — что они эвакуируются… отрезаны и т. д. Много толков о том, будто пришел полк из Екатеринослава. Люди ободраны, голодны и говорят, что они в пятницу устроят еврейский погром. Вероятно, преувеличено. Большевики, конечно, постараются не допустить погрома, но… хватит ли сил?.. Прежде 8-й полк, громивший чрезвычайку, теперь екатеринославский, грозящий еврейским погромом… А в газетах то и дело — толки о «нашей геройской красной армии», идущей впереди мировой революции… Этот условный лживый язык — общий признак официозов и рептилий. Прежде льстили «помазанникам», теперь льстят «пролетариату» и красной армии.
Сегодня в трибунале заканчивается суд над Зеньковским «исполкомом» чуть не в полном составе. Это была настоящая шайка «коммунистов», которые делали, что хотели. Среди них попал…..[45] человек, по всем отзывам хороший. Во время прошлой паники они решили от него отделаться. Судили его «коллегией», приговорили к расстрелу и тут же сами привели приговор в исполнение. Их предали суду. Очевидцы рассказывают, что на суде они держатся очень самоуверенно и даже с некоторой иронией. Я было пошел в суд, но дорогой раздумал: следствие закончено. Придется присутствовать только при последнем акте: объявлении приговора. Я решил, что пойду в трибунал в следующий уж раз, когда будет разбираться какое-нибудь характерное дело.
Теперь жалею, что не пошел. Пожалуй, следующего случая может уже и не представиться. Я пошел с внучкой Соничкой гулять по направлению к Кобищанам и вышел на окраину. Встретил здесь добродушную местную жительницу, которая мне рассказала, что ночь у них была беспокойная: ловили бандитов, ограбивших дом, шла стрельба. А издалека грохотали орудия. Когда мы с девочкой возвращались обратно, то встретили Свешникова, который шел из города и рассказал, что там опять паника и спешные сборы к эвакуации. Деникинцы прорвали фронт, взяли Карловку, захватили Селещину (первая станция по направлению к Кременчугу) и скоро будут в Полтаве. Дома оказалось, что у нас то и дело трещит телефон. Спрашивают Софью и Конст. Ив. Ляховича. А они, пользуясь погодой и полным спокойствием, с утра отправились на реку. В городе все в движении. Целые обозы двигаются на вокзал. Увозят все, что можно. Из дома Сияльского, реквизированного под какой-то отряд, везут всю мебель. Конечно, не для того, чтобы эвакуировать; все это распродается на вокзале. Идет просто грабеж.
