Звонил Шура и сообщил, что Добычина просит нас всех к себе веч[ером] из-за двух финнов, кот[орые] у нее будут.[2420] Приходил по моему вызову Радецкий; остался очень доволен картиной и очень охотно согласился на мои условия. Днем ходил с А[нютой] на Конюшенную на курсы муз[ыкальных] педагогов, где после короткого вступления Каратыгина, Анюта спела (хуже, чем обыкновенно) рядей вещей стар[ых] итал[ьянцев] и французов. Получила за два раза 14 тысяч. Оттуда пошли с ней к Добычиной: я сначала не хотел остаться на вечер, но потом решение свое отменил; был интересный разговор. Ильгестрем и Манке оказались очень толковыми и осведомленными людьми. Они приехали сюда официально с целью помощи здеш[ним] ученым. Были Бенуа, Яремич, Анна Петр[овна] с мужем и изв[естный] бактериолог А.А. Максимов[2421] — наш гимназич[еский] товарищ, кот[орого] я не видел 33 года! Оказался он умным, но скорее неприятным — на вид прусс Herr Licutenont. Возвращались втроем с Шурой.
30 мая, понед[ельник]
Неожиданно пришел Радецкий, отказался от картины. Пожелал получить деньги обратно в тройном размере. Я согласился. Ходил в Эрмитаж после захода за провизией в Д[ом] ученых. Там встретил вернувшегося из деревни Верейского, с ним и с Шурой Б[енуа] рассматривал маленьких голландцев. Веч[ером] позировал Нерадовскому. Позднее пришли Христина, Верейский и, под конец, ненадолго Элькан. Христина в недоумении [относительно] сег[одняшнего] посещения меня Радецким: он был вчера у нее от меня прямо и был в восторге. Думает, что ему наскандалила и запретила его любовница-сестра. Верейский просил меня показать ему опять почти все мои картины и пел мне хвалу. Показал он и свои очень хорошие этюды с натуры и портреты. Элькан берется продать мою картину.
После ухода разговор-спор с Анютой по поводу Радецкого: она взяла как бы его сторону, и я разозлился.
31 мая, вторник
Пришли две открытки из Берлина от Мефодия, вечером неожиданно 3-я от него же. Не работал, читал Goldoni. Позировал Нерадовскому. После чая с Димой ходил на Лоцм[анский] остров, смотрел на закат солнца. К вечеру А[нюта] стала беспоко[иться]: Женя пропал с воскресенья (со свадьбы Кл[авдии] Феликс[овны][2422]), в лаков[ых] сапог[ах] и визитке. Анюта звонила к Кл[авдии] Ф[еликсовне] — не видели — и по ответу ее стала беспокоиться: звонила к Добычиной, та куда-то, и нам обещали дать справку. Опять Анюте тревога (и мне за нее).
Вечером ходил на Лоцманский остров.
1 июня, среда
Тревога у А[нюты] и Д[имы] увеличилась — никаких сведений о Женьке.
2 июня, четверг
Утром нашелся Женька — в Каменностр[ровском][2423]. Сегодня будет выпущен. Днем приходила Варенька. Анюта — радостная. Пили втроем водку на черносмор[одиновом] листе. После обеда приходил Бушен. Потом у Вареньки я, А[нюта] и Женька, Христина (я ей передал размен[янные] деньги для Радецкого — 750 [тысяч рублей]).
3 июня / 21 мая, пятница
Утром с Ухтомскими уехали в Стрельну. Были у Русеньки, потом пешком в Александрию. Зашли к Сер[гею] Павл[овичу] и Мане: приняли нас радушно, угостили водкой по случаю именин моих. Сидели потом перед Коттеджем[2424]. Ходили на дамбу против дворца Николая II смотреть заход солнца. Спал я на жестком диване и на жесткой подушке[2425] сносно.
4 июня, суббота
Встал в 10; ели, пили вкусный кофе и в 12½ пошли. Часть дороги провожал нас С[ергей] П[авл]ович и Маня с ним. Заходили осмотреть готическую башню Ренеллу, где любил веч[ером] пить чай Никол[ай] II, совершен[но] разгромленную и загаженную. Шли по чудной береговой дороге. Вернулись довольные и не очень усталые. Дима нашел пирог от Вареньки, от нее же подушку, покрывало для подушек и коврик. После обеда отдыхал, лежа на диване. Читал «La peau de chagrin»[2426]. После чая пошел благодарить Вареньку. Там пожилой старинный друг ее — Голубецкий — дов[ольно] интересно расск[азывал] о деревне.
5 июня, воскрес[енье]
Не работал. С Анютой в 12 ушли в Д[ом] иск[усств]. Я на выставку В. Конашевича[2427] (отличные графические работы — сказки, азбука и т. п.) в квартире Нотгафтов.
Потом на открытие выставки в бывшем Английском магазине — картины, шляпы и платья. Картины pas-grand-chose[2428]. Несколько талантливо сделанных дамских шляп с Анютиными цветами, Анютины портфельчики. Много знакомых: Добычина, Варенька с домочадцами, Абельманы, Боткина, Тройницкие и т. д.
Оживленно. Были там до 5-ти, потом пошли смотреть бюст Ухтомского с Неточки — хорошо, но не доведено до конца и недостаточно похоже. Вечер[ом] читал «La peau de chagrin»[2429]. Потом пришла Христина, рассказавшая, как Радецкий не хотел брать денег от меня (750 [тысяч]), что опять хочет картину. Непонятно, в чем дело.
6 июня, понед[ельник]
