Стал накрапывать дождь. Я ушел и стал читать «Первую любовь» Тургенева в переводе сэра Isaiah. Перевод хороший, через некоторое время заехал за мной Оболенский на своей крохотной машине и повез меня к сэру Isaiah. Опять божественные лужайки, сверхъестественной красоты деревья, необыкновенно богатое жилье — с привкусом бесвкусицы — вкуснейшая еда, молчаливые лакеи. Лэди Berlin, внучка миллионера Гинзбурга, который подарил Антокольскому виллу в Ницце и водил дружбу с Тургеневым и Гончаровым, стройная, молчаливая, изумительно тактичная, повела меня в комнату своего сына. Огромная комната, половину которой занимает железная дорога (игрушечная) с рельсами, вокзалами и т. д. У мальчика комиксы самые аляповатые — но безвредные, он смотрит телевизор (дебри Африки), на столе учебник латинского языка; я спрашивал его латинское спряжение всяких глаголов, лат. склонение он отвечал безупречно. Оболенский, везя нас в машине назад, прочитал своим металлическим голосом «Сон статского советника Попова». Я забыл сказать, что у Берлинов останавливался Шостакович, когда получал ученую степень. <...>
27 мая. Погода прегнусная. <...> Нужно уезжать. Марина талантливо укладывается. Вечером за нами заехал милый Симоне (библиотекарь), повез меня с Мариной на обед: к себе. Я думал, что мы и пообедаем вместе с ним и чудесным автором статьи о процессе «Lady Chatterley's Lover»* (др. Сперроу он ректор (Warden) колледжа All Souls). Мы говорили о Rossetti, о Суинберне, об Оскаре Уайльде (он показывал мне дивное издание писем Оск. У., они выйдут в июне, он пишет о них рецензию). Все было дивно, я буквально влюбился в Сперроу'а — энергичный, умный, вооруженный с головы до ног — и вдруг нас повели в соседнюю залу, где человек 30 ученых в визитках с накрахмаленной грудью готовы сесть к столу. На столе вина, фрукты, и... палки такой формы. Этими палками джентльмены орудуют над столом, чтобы привлечь вазу с фруктами или бутылку вина. Сперроу разговаривал со мной непрерывно, и я впервые стал пользоваться англ. языком, даже не замечая, что говорю по-английски, <...>
* «Любовник лэди Чаттерлей» (англ.)
2 июня.
Вчера выступал
три раза: по
ВВС для русского
отделения.
Читал «Муху»,
«Мойдодыра»,
«Чудо дерево».
<...> Приехали
за нами часа
в 4, повезли в
Лондонский
университет
— колоссальное
классическое
здание. Вначале
— приём (reception)
потом
Lecture room*. Большая
вступительная
речь проф.
Кембриджского
университета
Элизабет Хилл,
где она сравнила
меня с дедушкой
Крыловым. Потом
два часа я с
упоением читал
свои стихи под
гром аплодисментов,
потом импровизированная
лекция о стиле
Некрасова,
потом — воспоминания
о Маяковском.
Success** небывалый,
неожиданный.
Старики, молодые
кинулись меня
обнимать и
ласкать — студенты
были очень
возбуждены,
а директор
Лондонского
университета
сказал, что
лекция была
entertaining и
instructive***. Потом
Крейтон (краснолицый,
дюжий детина)
повез меня в
Клуб
* Аудитория
** Успех
*** Увлекательная
и поучительная
3 июня. Кашляю. Выступал вчера в Пушкинском клубе. <...>
Был перед
этим у lona
и Peter
Opie. Мудрые
люди, устроившие
свою жизнь
мудро и счастливо.
Они
