В Москве, говорят, арестован не один <...>[98], но несколько («все») секретарей Московских партийных районов. Идут аресты и среди молодежи — сын Самойловича, исследователя Арктики[99]. Сам отец давно арестован.
Вчера с Пашей был на выставке «Слова о Полку Игореве». Яркое проявление не только возбуждения чувства национальной гордости — но и культурного воспитания народа в духе национального патриотизма. Выставка бедна — но есть драгоценное (мощи Дмитрия Солунского[100] XII века и т.п.). Какие крохи из яркого прошлого... Резко и правильно впечатление роли княжеского рода — оторванного от народных масс.
Вечером был Н.И. Вавилов. Очень интересный разговор с ним о положении науки. Волевая, невежественная, но талантливая фигура Лысенко — сейчас очень влия тельный сановник; резко выступает, как продолжатель дарвиновско-мичуринской (sic!)[101] научной методики; резко обрушивается на генетику, основ которой не знает. И это в тот момент, когда человек этим путем овладевает экспериментальным созданием новых не только видов, но и родов. Николай Иванович ярко это чувствует. И я тоже. Открывается геологически новый великий взрыв в биологии. О вирусах.
Вчера — принимал и адонис, и нитроглицерин; чувствовал себя относительно здоровым, а мыслью — основой моей жизни — юным. Гулял немного.
Сумгин об Игарке. 18 000 жителей — главным образом, спецссыльные. Живут хорошо. Большой интерес к вечной мерзлоте. Но никто из ведущих коммунистов ничего не знает. Весь аппарат дважды снят в этом году! новые люди, не имеющие понятия об условиях работы в новых условиях природы.
В сущности, новая Россия создается в значительной части, по-моему, не коммунистами (которые, в общем, ниже среднего уровня), но <...>[102] «спец» ссыльными. Интересная форма использования «рабского» труда свободных людей. Они , конечно, учатся и меняются — по существу, это не изуверы, а реалисты. Но будущее будет ближе к ним, так как вера партийцев, основанная на философии" прошлого, держится только силой. Под ней нет прочного базиса.
Старость чувствуется — только бы она не понизила умственной силы. Мысль непрерывная и идущая вперед под влиянием <...>[103] и житейски переживаемого — есть самое дорогое. Она и связанное с этим ее проявление есть самое основное. Особенно потому, что я чувствую бессловесно много глубже, чем выражаю в словах и понятиях.
Заседание в Академии Наук[104]. В разговоре с одним из академиков, рядом с которым сидел, его реплика в связи с происходящим: «Ежов явно продолжает политику Ягоды — сознательный вредитель». Всюду в этом отношении беспокойство, и коммунисты наиболее под подозрением.
Комаров сказал, что по поводу цензуры верхи указывают, что это низы постарались. Будто бы будут приняты меры. Не очень верю. Подам ему записку.
Вчера нормальное здоровье. Приходится следить за собой.
Привел в некоторый порядок текущие, накопившиеся дела — отзывы, переписку. Много читал и думал. В связи с цензурой книг: не приходят химические журналы. Здесь положение сильно ухудшилось по сравнению с прошлым годом. — Одичание партийных кадров? Или нарочно?
Работал с Аней. Думал о необходимости активно — по поводу Дмитрия Ивановича.
Минералогические помещения для научной работы в Академии. В сущности, Президиум боится, чтобы не было резкого разрушительного отзвука со стороны диктаторов или диктатора. И эта неуверенность — может быть, основательная — объясняет все.
Разговоры — в анекдотах — о том, что всех тревожит: бессмысленный террор — можно погубить свою жизнь и близких без всякой вины. Сознают роковые влияния не поддающихся учету «стечений обстоятельств». Привыкнуть все-таки к такому состоянию не могут.
Многие смотрят в ближайшее и отдаленное будущее мрачно. Л.[105] (академик) «Человек идет к одичанию». Я совершенно иного — к ноосфере. Но сейчас становится ясно, что придется пережить столкновение, и ближайшие годы очень неясны. — Война? Я не верю в силу Германского фашизма — но столкновения демократии боятся больше его , это опасное положение.
Переход в ноосферу, вероятно, произойдет в параксизмах.
Вчера занимался — переделывал книгу.
Продолжаются аресты верующих. во всех городках. Ходят слухи о вздорожании с января — но что не будет дефицита нужных товаров, не советуют закупать.
Третьего дня небывалое увеличение охраны (военные) при повороте с Можайского шоссе на Воробьевы горы — наша обычная прогулка. Там прежде была дача Орджоникидзе или Енукидзе. Теперь говорят, там иногда Сталин. Резко бросается в глаза.
Огромное впечатление — отставка Ежова. Указывают, что он совершенно расстроил и военную работу, и саму полицию. Думают, сознательно. Блюхер был — когда говорили о его аресте — арестован «домашним образом» здесь в Москве в <...>[106] — целый месяц. Где сейчас, не знают[107].