Жуткую историю о мамбах записал известный герпетолог Дж. Фитцсиммонс. Один фермер, будучи на охоте с товарищем, убил мамбу и решил подшутить над женой: принести мертвую змею домой и уложить в спальне. Охотник не знал, что змея, которую он волочил по земле хвостом, — самка; не знал и того, что у мамбы настал брачный сезон, как и того, что самцы разыскивают в эту пору своих партнерш по следу, оставленному выделениями из анальных желез. Мертвую мамбу он удачно уложил, как живую, в спальне, а спустя некоторое время отправил туда под каким-то предлогом свою супругу. Шутник надеялся услышать крик ужаса, но его почему-то не было — все случилось слишком быстро. Крик ужаса уже издал он сам, когда, так и не дождавшись реакции жены, вошел в спальню и обнаружил там труп жены, мертвую змею и еще одного участника трагедии — самца черной мамбы.
Сидели в кафе в Quartierhaus Kreis 4. (Адам теперь разбогател, получает 5000 CHF в месяц в своем архитектурном бюро в Лихтенштейне, но все время жалуется, что никакой творческой работы, только перечерчивает чужие чертежи, и все коллеги у него плохие, а особенно начальница офиса, похотливая высокомерная каракатица (но он всегда жалуется, это его польская натура)), угостил меня кофе и куском кекса с маком и яблоками; Quartierhaus — это (как я понимаю) что-то вроде клуба в советские времена, Quartierhaus Kreis 4, похожий на парящее в воздухе гигантское металлическое помойное ведро (первый этаж полностью стеклянный, все остальное из зеленого металла в дырочку), отличается своими архитектурными достоинствами (поэтому мы туда пошли). Вокруг обедающие семьи с маленькими детьми, рядом сидела влюбленная пара: лысый парень в голубой кофте и его худая подруга в джинсовой юбке, я смотрел на него, он смотрел на меня, пил пиво и гладил подругу по руке. Потом со мной начала заигрывать девочка дошкольного возраста в зеленом платье и кроссовках, подкатила на своем пластмассовом велосипеде, стала улыбаться и кокетливо жестикулировать. Смотрел на нее и чувствовал себя педофилом поневоле. (Ее
В музее дизайна выставка китчевых надгробий. Все серое-серое.
Еще речка, в которой все время хочется утопиться, но она мелкая, только ноги промочишь и простудишься.
Могут ли книги заменить умершего человека? (Если они написаны не им.)
Еще странно: есть люди, на которых любая одежда сидит замечательно, как будто они в ней родились, как будто она для них сшита (эталонные тела?), а я, что ни надену, в любой одежде похож на сексуальнофрустрированногоурода. Наверное, это неизгладимое состояние души. (Сегодня в примерочной думал, не купить ли мне корсет для исправления осанки?)
А улицы в день Св. Валентина — ах! — полны красивыми швейцарцами. Везде розы в шуршащих обертках и сердечки. Видел подростков с литровой пластиковой бутылкой пива в руках (потом оказалось, что это не пиво, а яблочный сок). У моего дома стояла машина, а в ней сидел мужчина с огромным букетом белых тюльпанов (наверное, поклонник нашей домоправительницы). Заметил, что тошнотворная русская мода на остроносые ботинки пришла в Европу (с остроносой обуви начинается настоящий закат Европы?)
У стрипклуба (в закоулках у Лангштрассе) стоят две худые русские барышни в шубках, худые, рассматривают фотографии стриптизерш в витрине. Одна другой говорит: Ой бля, может сюда попробуем? — Да ты чего, посмотри какая здесь хуйня целлюлитная работает!
Птичий грипп так близко! и в Австрии он, и в Германии! Я, когда хожу мимо Цюрихского озера, стал теперь присматриваться, нет ли где дохлых лебедей. А бабочку так тяжело самому, без посторонней помощи, на шее завязывать, можно даже случайно удавиться (и ведь наверняка подумают, что все дело в экстатической самоасфикции). Промучавшись перед зеркалом, решил, что пора жениться.
Стекла, стекла, я заворожен стеклами: здесь аквариумная жизнь!
Ира, между тем, думает, что «In the cut» — это фильм про нее (сумасшедший
В книжном магазине
